– Меня тошнит от этой вычурной статуи. Всюду, куда ни взгляни – отчаянные напоминания Ван Маркхэмов о собственной знатности. Живи они настоящим, а не прошлым, послужили бы стране лучше, чем плетением мелочных заговоров и безобразным пьянством.
– Мне плевать на Ван Маркхэмов, – бросила Сидони через плечо.
– Значит, вы женщина Пентагастов? – Голос юноши наполнился отвращением.
Сидони коротко хохотнула. Слышала бы это женщина Пентагастов, пославшая ее сюда.
– Нет, – отрезала Сидони, поворачиваясь к юноше. – Я не женщина Пентагастов. И не женщина Ван Маркхэмов. У меня есть дела поважнее, чем дворяне, веками спорящие, у кого длиннее.
– Занятно. Сейчас этот спор, кажется, интересует абсолютно всю Неварру. – Он ухмыльнулся, потирая подбородок. – Наш король слаб и бездетен. Как думаете, после его смерти борьба Маркхэмов и Пентагастов за трон так и будет продолжаться под ковром?
Сидони собиралась ответить, что рассуждения юноши ее утомили, но вдруг заметила, что он поправляет отвороты алых перчаток. Как и весь костюм молодого человека, эти перчатки были дорогими; вокруг швов – изящная вышивка, изображавшая перо.
Хенрик не готовил Сидони к общению с наследными семьями, но настаивал на том, чтобы она узнала о них как можно больше: об их бурной истории, ожесточенной борьбе и нестабильном положении при дворе. Как ни избегала она этих уроков, многие детали все же осели в памяти. Их оказалось достаточно, чтобы вспомнить: перо – символ дома Райнхардт, маленького, но одного из древнейших в Неварре. Ветви этого семейного древа протянулись до Вольной Марки и Орлея, однако на родине влияние Райнхардтов невелико.
– Нет! – продолжил юноша, не заметив ее молчания. – Их война выльется на улицы! Хорошие люди будут сражаться и гибнуть за надменных дворян, которые не прислушиваются к нашим голосам!
«Чтоб тебя, Антония!» – подумала Сидони, оглядывая толпу и размышляя, как сбежать от назойливого собеседника. Слишком много времени упущено. Придется искать информацию самой, без помощи таинственного шпиона.
– …И пока они спорят, у нас все еще нет наследника… А проклятые морталитаси вьются у трона, словно стервятники, нашептывают королю…
Взгляд Сидони вновь метнулся в сторону лорда Райнхардта. Тот, кто выпил достаточно, чтобы во всеуслышание обвинять магов смерти в манипуляции королем, может поделиться и другими слухами. Например, о заговоре морталитаси с целью убийства некоего дворянина… если только он сам не является будущей жертвой.
– Без наследника трон будет пустовать, и тогда к нему слетятся эти мерзкие маги смерти…
Человек, быстро шедший мимо, задел Райнхардта, прервав его тираду. От неожиданности юноша выронил бокал. Через мгновение слуга, возникший из ниоткуда, унес его.
– Морталитаси? – Сидони, изнывавшая от нетерпения, попыталась вновь привлечь внимание Райнхардта.
– Да, Николас, поведай нам о злых магах смерти, которые проникли в покои короля и теперь правят Неваррой из тени! – прозвенел насмешливый голос.
Изящные руки отряхнули камзол Райнхардта и расправили его рубашку.
– Я как раз собирался, – хмуро ответил юноша, оттолкнув руки говорившего. – Но раз ты уже все выболтал, Киррос, мне нечего сказать.
Киррос рассмеялся, и Сидони посмотрела на незнакомца, вмешавшегося в разговор. Он был одет так же изысканно, как и большинство здешних дворян, – и почти так же роскошно, как Райнхардт. Густые, медового цвета кудри были зачесаны назад, почти скрывая заостренные кончики ушей. Эльф в богатом наряде, высмеивающий неваррского дворянина, прикасающийся к нему на глазах у гостей? Подобная сплетня стоила бы в определенных кругах немало золота.
– Николас, ты совсем забыл про своих гостей. – Киррос погрозил Райнхардту пальцем. – Не отказывай им в удовольствии, поведай, каким тебе видится будущее Неварры.
Эльф повернулся к Сидони и, улыбаясь, подал ей руку. В ответ она скрестила руки на груди. Улыбка Кирроса превратилась в неприятную ухмылку.
– Значит, нет? – Он опустил руку. – Если желаете, оставлю вас в обществе лорда Райнхардта и его увлекательных речей. Но мне сказали, что у вас есть ко мне дело.
– Все равно моя выпивка пропала, – проворчал Райнхардт, уходя.
Киррос вновь протянул руку, и Сидони приняла ее. Кольцо Антонии блеснуло алым камнем.
Они целеустремленно шли сквозь толпу. При виде Кирроса гости оживлялись и кивали ему, а некоторые даже кланялись.
Сидони украдкой взглянула на его сияющее лицо. Каждого гостя эльф одаривал заговорщицкой улыбкой, словно они были близкими друзьями с общим секретом. «Что он знает о них? Знает ли хоть что-то? Эти люди – его потенциальные клиенты… или потенциальные жертвы?»
– Вам позволено называть дворян по имени? Или между вами и лордом Райнхардтом что-то есть?
Киррос усмехнулся и помахал женщине с самой высокой прической, которую Сидони когда-либо видела.
– Мне позволено называть их, как я захочу, – ответил он. – А если ошибусь, они не посмеют меня поправить. Слишком боятся.
