The Best полностью

МОРЯК. Прошу прощения, но мы с Пенни очень торопимся, дело в том, что нас разыскивает Интерпол, а так как в свободной Европе повсюду камеры слежения, мы не можем находиться в одном месте более пятнадцати минут, поэтому, если мы вам действительно нужны, вам следует поторопиться!

ЖАНДАРМ. Поаккуратней, молодой человек, — если это шутка, то вам повезло, но если нет, я, как представитель закона, могу вас и арестовать! Пожалуйста, объяснитесь!

СТАРИЧОК. Да!

МОРЯК. Что ж, тогда мы присядем за ваш столик!

ЖАНДАРМ. Конечно!

Официант, которого, кстати, никто ни о чём не просил, подтаскивает к собравшимся ещё один столик и два стула.

КОБЫЛЯКА (сквозь слёзы). Это всё из-за меня, господа!

МОРЯК. Не надо, Пенни! Мы разделим эту ответственность пополам!

КОБЫЛЯКА. Нет, Тоби! Началось всё из-за меня, мне и рассказывать! Посмотрите на меня, благородные мужчины, и скажите, только абсолютно не думая о том, обидите ли вы меня, — скажите честно, сколько мне лет, на ваш взгляд?

ЖАНДАРМ. 17!

СТАРИЧОК. 25!

1-й. Честно говоря, мне всё равно...

КОБЫЛЯКА. Никто из вас не угадал! Мне 12 лет! Но выгляжу я, как типичная совершеннолетняя англичанка, — этакой кобылякой!

ЖАНДАРМ, СТАРИЧОК. Да нет, ну что вы!..

КОБЫЛЯКА. Я вела переписку по Интернету с солдатами американской армии, воевавшими в Ираке. Случай направил моё письмо на e-mail настоящего красавца, молодого пехотинца Тоби Штудибеккера! И конечно же, чтобы иметь шанс на ответ по электронной почте, я указала, что мне уже исполнилось 19 лет. Тоби, как я потом узнала, как раз в этот момент проходил психологическую реабилитацию — его учили не видеть у простых граждан автоматы за пазухой и не бояться сыпать в чай сахарный песок.

МОРЯК. Странная фобия, скажете вы, ха! Но во время войны я провёл долгие часы, окапываясь в песчаных барханах, а однажды прямо из песка на меня вылез мальчик-моджахед. Он попросил у меня сигареты «Sobranie-light» и смазку «Ты и я» для анального секса! Хорошо, что в тот день я успел получить всё это в стандартном наборе морского пехотинца, а иначе он растерзал бы меня в клочья. Простите, что я перебил Пенни, но врач рекомендовал мне не зажиматься и смело рассказывать о моих фобиях окружающим!

КОБЫЛЯКА. Что ж, продолжим. Списавшись с Тоби, я не додумалась только до одного — я не стёрла мои письма из компьютера! И вот, когда мы договорились встретиться с Тоби в аэропорту Хитроу, дабы вместе полететь в Париж для лучшего узнавания друг друга, мои родители — сэр Генри О'Тулл, преподаватель физкультуры Ипсвичской начальной школы, и моя матушка, леди Уши Карапетян, наладчица холодильного оборудования супермаркета «Marks and Spenser», — прочитали в моём компьютере письма интимного содержания и обратились в полицию с заявлением, что морской пехотинец американской армии отвёз их двенадцатилетнюю дочь в Париж, дабы сношаться с ней под сводами Монмартра до потери пульса!

СТАРИЧОК. Эх!..

МОРЯК. Не буду оспаривать тот факт, что, действительно, бедная женщина цитировала моё письмо от 4 июля 2004 года. Но писал-то я всё это не двенадцатилетней девочке, а уже сложившейся женщине, тем более что на фотографии и в жизни Пенни таковой и является!

КОБЫЛЯКА. Но всё-таки фактически мне 12 лет! Биологически я могу сношаться, но по закону мои родители имеют все шансы упечь молодого Штудибеккера в тюрьму! Поэтому-то мы и попросили вас поторопиться, так как наше время на исходе!

МОРЯК. И раз уж вы представитель закона, что ж — я передаю нашу судьбу, судьбу молодых тел, ищущих незаконных сексуальных отношений, в ваши руки! И хотя нас ищет полиция четырёх стран — мне будет абсолютно всё равно, представителю которой из них мы сдадимся!

ЖАНДАРМ. Нет, нет, нет, я вас не арестую! Вы не виноваты, тем более что я на пенсии!

1-й, 2-й. Как?!

ЖАНДАРМ. Так! Уже пятый год как я не у дел, поэтому мы можем продолжить, вернее, закончить с вашим делом. (Обращается к старику.)

СТАРИЧОК. Да, но этот молодой человек отказывается сделать то, что от него требуется!

МОРЯК, КОБЫЛЯКА. Как?!

2-й. Так!

МОРЯК. Ну, так попросите ещё кого-нибудь, раз у этого молодого человека начисто отсутствует чувство сострадания!

КОБЫЛЯКА. Поразительно, что такой молодой человек не хочет сделать что-то за деньги!

К столику подходит мужчина во фраке и в бежевой бабочке.

МУЖЧИНА ВО ФРАКЕ. Извините, я случайно услышал, что здесь кто-то отказывается от денег... разрешите присесть?

СТАРИЧОК, ЖАНДАРМ, МОРЯК, КОБЫЛЯКА. Конечно-конечно!..

Официант, не дожидаясь ничьих просьб, подтаскивает ещё один стул.