ФИЛОСОФ: Адлер говорит, что типичный второй ребенок сразу же узнаваем. Перед вторым ребенком всегда есть тот, кто бежит впереди него. И в основе второго ребенка лежит чувство "я хочу догнать". Они хотят догнать своего старшего брата или сестру. Чтобы догнать, им приходится торопиться. Они постоянно подгоняют себя и планируют, как догнать, перегнать и даже одержать победу над старшим братом или сестрой. В отличие от консервативного первенца, который высоко ценит верховенство закона, второй ребенок хочет отменить даже естественный закон о порядке рождения.
Поэтому вторые дети стремятся к революции. Вместо того чтобы стараться жить в мире с существующей властью, как это делают первенцы, они ставят своей целью свержение власти.
Вы хотите сказать, что у меня есть наклонности необдуманного революционера?
ФИЛОСОФ: Ну, я не знаю. Потому что эта классификация является лишь подспорьем для человеческого понимания - на самом деле она ничего не определяет.
Молодежь: И наконец, как насчет единственного ребенка? Раз нет соперников ни сверху, ни снизу, единственный ребенок может всегда оставаться в кресле власти?
ФИЛОСОФ: Это правда, что у единственного ребенка нет братьев и сестер, которые могли бы стать соперниками. Но в этой ситуации соперниками становятся родители. Ребенок так сильно хочет, чтобы любовь матери принадлежала только ему, что в итоге видит в отце соперника. Он находится в среде, способствующей развитию так называемого материнского комплекса.
О, это довольно фрейдистская идея, не так ли?
ФИЛОСОФ: Но вопрос, который Адлер считал здесь более проблематичным, - это ситуация психологической тревоги, в которую попадает одинокий ребенок.
Молодежь: Психологическое беспокойство?
ФИЛОСОФ: Прежде всего, ребенок подвержен тревоге, связанной с тем, что ему постоянно приходится оглядываться по сторонам, беспокоиться о том, что родится младший брат или сестра и его положение окажется под угрозой. Больше всего на свете он живет в страхе перед рождением нового принца или новой принцессы. А кроме того, ему приходится опасаться трусости своих родителей.
Трусость его родителей?
ФИЛОСОФ: Совершенно верно. Есть пары, которые, родив одного ребенка, говорят себе: "С экономической точки зрения и с точки зрения количества работы, которую это потребует, мы никак не можем позволить себе растить больше детей", и воздерживаются от дальнейшего рождения, независимо от их реального экономического положения.
По мнению Адлера, многие такие пары малодушны в жизни и пессимистичны. Кроме того, в их домах царит атмосфера тревоги, они оказывают чрезмерное давление на своих единственных детей и заставляют их страдать. Поскольку во времена Адлера рождение более одного ребенка было нормой, он уделял этому моменту больше внимания.
Молодежь: Значит, родители не могут просто любить своих детей, верно?
ФИЛОСОФ: Да. Безграничная любовь так часто превращается в инструмент контроля над ребенком. Все родители должны придерживаться четкой цели самодостаточности и выстраивать со своими детьми равноправные отношения.
И тогда, независимо от того, какими людьми были их родители, дети не могут не выбрать стиль жизни, чтобы быть любимыми.
ФИЛОСОФ: Совершенно верно. Тот факт, что, несмотря на противодействие родителей, вы выбрали работу библиотекаря, а теперь выбираете путь педагога, сам по себе недостаточен для того, чтобы сказать, что вы стали самостоятельным. Возможно, дело в том, что, выбирая другой путь, вы на самом деле пытаетесь победить в соперничестве братьев и сестер и удержать внимание родителей. И, возможно, добиваясь чего-то на этом другом пути, вы надеетесь на признание своей ценности как человека. Возможно, вы пытаетесь свергнуть существующую власть и взойти на трон.
И если это правда, что тогда?
ФИЛОСОФ: Вы все захвачены потребностью в одобрении. Вы живете, думая о том, как вы можете быть любимы другими людьми, как вы можете быть признаны другими людьми. Даже путь педагога, который, похоже, вы выбрали сами, может быть жизнью "такого меня, которого хотят другие", жизнью, цель которой - быть признанным другими.
Молодежь: Этот путь, эту жизнь я выбрала как педагог?
ФИЛОСОФ: Пока вы держитесь за детский образ жизни, вы не сможете стереть эту возможность.
Молодежь: Эй, да что ты вообще знаешь? Я просто сижу здесь и молча слушаю, а вы продолжаете выдумывать всякую ерунду о семейных отношениях людей и даже пытаетесь отрицать меня как педагога!
ФИЛОСОФ: Конечно, нельзя обрести уверенность в себе, устроившись на работу. Вообще говоря, мы живем под контролем любви наших родителей. Мы выбираем свой образ жизни в то время, когда можем только жаждать любви родителей. И далее, взрослея и становясь взрослыми, мы закрепляем этот образ жизни в любви.
Чтобы выйти из-под контроля дарованной любви, единственное, что можно сделать, - это обрести свою собственную любовь. Любить. Не ждать, что тебя полюбят, не ждать судьбы, а любить кого-то по собственной воле. Это единственный путь.
Люди боятся любить