Во-первых, в соответствии с проблемой, которая так же стара, как и политика, возникает вопрос о поиске (старых и новых) способов создания чисел. Силы сопротивления капиталистическому самоуничтожению страдают от рассеяния, вызванного тем же капитализмом. Далеко не всегда новые способы коммуникации в Интернете делают их устаревшими, поэтому организационные усилия в рамках трансиндивидуальных сообществ необходимы и должны быть более изобретательными, чем когда-либо. В главе 5 мы рассмотрели, какой вклад в эти усилия может внести эхология внимания в области групповой микрополитики. Настоящий вызов заключается в переходе от "микро" масштаба коллективного присутствия к "макро" масштабу медиаагрегаций. Как - с помощью каких средств и через какие медийные механизмы - цифровой класс, сформированный миллионами хакеров, чьи либертарианские и коллаборативные практики ежедневно омолаживают наше общее достояние, может быть конституирован как "политический класс"? Основа того, что сплетает воедино коллективный интеллект Сети, уже есть: проблема в том, чтобы придать ей силу, обратить на нее все наше внимание, чтобы поместить ее на горизонт наших политических практик.
Второе направление обоснования политики направлено на оценку новых возможностей википолитики - основанной на распределенном вкладе тысяч или миллионов неизвестных друг другу участников (краудсорсинг, краудфандинг). Прежде чем они начнут организовываться, эти толпы несут в себе потенциал, заложенный в их внутреннем разнообразии и динамике роя. Здесь речь идет не столько о старом "классовом сознании", сколько о (не менее древнем) коллективном чувстве, сформированном одновременно перцептивным плюрализмом и коммунальным интеллектом. Сила вики заключается в том, что их изобретательные аппараты нашли способ извлечь выгоду из запасов знаний, внимания и чувствительности, которые всегда присутствуют среди нас в латентном состоянии. Неизбежной вертикальности организационной работы (и создания самих вики) они привносят противоядие в виде горизонтальной и антииерархической динамики.
Как точно подмечено в названии книги Дэвида Уайнбергера, мы должны переосмыслить само понятие знания и с подозрением относиться к традиционным отношениям между фигурой релевантной информации и почвой неявного знания - "теперь, когда факты не являются фактами, эксперты повсюду, а самый умный человек в комнате - это комната". 34 Дело не столько в том, что те, кто сидит сзади у радиатора, просматривая Википедию на своем смартфоне, могут "знать" больше, чем лектор, выступающий с лекций. Даже если они время от времени поправляют ошибочную дату или имя, профессор все равно имеет преимущество перед ними благодаря синтезам и схемам понимания, которые он имел возможность накопить за годы, прочитанное и пережитое. Дело не в том, кто знает больше, а в том, что вместе мы умнее, чем каждый из нас по отдельности - пока вакуоли позволяют каждому из нас наслаждаться моментами разделения, необходимыми для углубления нашей сингуляризации. Тот, кто сидит сзади, может знать или не знать больше, чем человек, выступающий на сцене, но именно в коммунальном пространстве, сотканном из наших взаимодействий, - "зале", поскольку он включает всех его обитателей, - мы должны научиться распознавать самое важное место нашего индивидуального и коллективного интеллекта. 35
Но этот фонд коллективного интеллекта дается каждому из нас лишь условно и ненадежно. Он восстанавливается только в той степени, в какой мы знаем, как заботиться о его эхосистеме. Именно на этом уровне нынешние дебаты о внимании могут повлиять на наше будущее. Подавление любопытства во имя старых добрых дисциплин индустриальной эпохи может оказаться столь же вредным, как и беззащитное оставление его в гегемонии финансовой логики. Точно так же, как на индивидуальном уровне важно помочь каждому человеку гибко модулировать периоды гиперфокусировки с периодами частичного внимания и многозадачности, на коллективном уровне мы должны развивать эхологии внимания, которые позволят нам тонко гармонизировать динамику унисона, контрапункта и импровизационной полифонии.