Неизбежно, что в 2002 году было много разговоров о кризисе и даже о возможности Шестой республики. Как и в прошлом, эти разговоры были ошибочными. Более здравомыслящие головы понимали, что во втором туре президентских выборов у Ле Пена не было никаких шансов победить Ширака, и так оно и оказалось.1 Выборы в законодательные органы, состоявшиеся вскоре после этого, оказались для Ширака гораздо более доброй рукой, чем в 1997 году, принеся внушительную победу его недавно созданному Союзу за президентское большинство (UMP), который, как принято считать, был просто РПР под другим названием. Таким образом, Ширак и его правые партнеры могли рассчитывать на период непрерывного правления. А политики снова могли похвастаться долговечностью Пятой республики.
Вот только мало кто решил это сделать. Скорее, есть общее ощущение, что в политическом теле что-то не так, и это ощущение наиболее наглядно продемонстрировано высоким уровнем воздержания избирателей во всех избирательных конкурсах 2002 года. Коррупция в высших эшелонах власти, распространение глобализации, продолжающееся недовольство американской культурой (так называемая макдоминация, особенно усилившаяся после второй войны в Ираке), дальнейшее расширение европейского сообщества, рост терроризма, страх перед иммигрантами и продолжающаяся экономическая неопределенность привели к глубокому чувству "незащищенности" - тому самому слову, на котором Ле Пен построила свою президентскую кампанию2. Учитывая, что на горизонте нет серьезного кризиса, в настоящее время вероятность Шестой республики невелика, однако, если основные политики не сделают что-то для преодоления этих проблем, существует опасность, что Францию и дальше будет преследовать неуверенность в себе, постоянное изучение своей истории и жалобы на настоящее, вместо того чтобы смотреть вперед и строить будущее.
Ширак избран
В начале 1995 года политические разговоры неизбежно крутились вокруг предстоящих в том году президентских выборов, и все делали ставку на то, что премьер-министр Балладюр получит Елисейский дворец. За короткий период совместной работы он показал себя умелым и эффективным премьером. Как отмечает Джон Ардаг, его экономическая политика, в рамках которой была возрождена программа приватизации, начатая Шираком в 1986 году, постепенно вывела Францию из тяжелых времен; он оправдал свою репутацию Балламу, добиваясь мирного урегулирования трудовых споров; он намеренно избегал давления на профсоюзы; На переговорах по ГАТТ 1993 года, проходивших в Уругвае, он успешно нейтрализовал американскую критику европейского протекционизма, обеспечив выгодную сделку для французских фермеров, которые должны были получить государственные субсидии в обмен на смягчение КПД; и, заключает Ардаг, он поддерживал хорошие отношения с Миттераном, уважая решения президента и соблюдая святость заповедника? По мнению многих политических обозревателей, Балладюр был очевидным человеком, который должен был привести Францию в XXI век4.
Его перспективы казались еще более радужными, учитывая разброд в левом движении. На этот раз у социалистов не было Миттерана, который вел бы их в бой. Четырнадцать лет на посту президента он казался непоколебимым. Теперь он был старым человеком, охваченным скандалами и страдающим от болезней. И не было очевидного наследника. Получив всего 67 мест на выборах в законодательное собрание в марте 1993 года, ПиС в первую очередь обратилась к Мишелю Рокару. Он обещал "большой взрыв", то есть радикальную перестройку партийной системы, чтобы создать динамичное социалистическое движение, которое будет удовлетворять "реформизму экологов, верности социальной традиции центризма и подлинному реновационному импульсу коммунизма".5 Вражда Миттерана, личное соперничество в лагере социалистов и шаткость положения самого Рокара привели к тому, что это видение не стало реальностью. Еще одна неудача произошла на европейских выборах 1994 года, когда партия не смогла набрать более 14 % голосов, а ее энергия была направлена на неофициальный список "Энергия радикализма" Бернара Тапи, который получил поддержку нескольких приближенных Миттерана.