Именно Делор двумя годами ранее привлек внимание Миттерана к Европе. Дефляционная политика, проводимая его министром финансов, ясно показала, что Франция больше не может проводить экономическую политику независимо от своих международных партнеров. Если Франция должна была более внимательно относиться к тому, что происходит в мире, то было бы правильно, если бы она выполняла свою естественную роль лидера в международных делах. Именно с учетом этого Миттеран отказался от прежних ограниченных проектов, призванных реализовать такие труднодостижимые проекты, как "социальное европейское пространство", и перепрофилировал себя в дальновидного, доброго европейца. Этому "обращению" способствовали и некоторые другие события 1984 года: шестимесячное пребывание Франции в Европейском совете, ослабление поддержки коммунистов в Ассамблее и неприязнь к постоянным придиркам Великобритании к ЕАП. С верным Дюма на посту министра по европейским делам, с Делором в Комиссии и с Гельмутом Колем в качестве ценного партнера Миттеран выступал за более сплоченную Европу, основанную на федеральных идеалах. После победы Ширака на выборах в 1986 году и начала совместной жизни у президента в любом случае не было другого выбора, кроме как сосредоточиться на международных делах. Еще один фактор сконцентрировал внимание президента на Европе: объединение двух Германий после краха восточноевропейского коммунизма в 1989 году. Миттеран, родившийся в разгар Первой мировой войны и бывший участник войны, слишком хорошо знал об опасностях германского экспансионизма и не принял воссоединение с энтузиазмом, хотя и признавал право наций на самоопределение. По мнению президента, необходимо было еще крепче привязать новую Германию к европейскому идеалу, чтобы она не превратилась в государство-монстр, превосходящее Францию по демографической, экономической и военной мощи.
Хотя воссоединение Германии было делом будущего, интерес Миттерана к Европе привел к тому, что Франция поддержала Единый европейский акт (ЕЕА) 1987 года. Осознавая, что европейские лидеры находятся в состоянии "шестерки и семерки" по таким вопросам, как общая оборонная политика и единая валюта, Делор стремился утвердить идеал единого рынка, продвигая "четыре свободы", то есть свободное перемещение товаров, услуг, капитала и людей. Чтобы не допустить препятствий на пути этих событий со стороны экономических слабаков внутри Сообщества, SEA также реформировал процессы принятия решений в европейских институтах. Наиболее известным стал отказ от единогласного голосования в Европейском совете - главном законотворческом органе Сообщества, состоящем из министров от каждой страны-члена, - в пользу голосования квалифицированным большинством (QMV). Однако при публичном представлении СЭВ этот политический аспект намеренно преуменьшался, чтобы не обострять опасения по поводу национального суверенитета, как это произошло в Великобритании, где, как пишет Джон Кэмпбелл, Маргарет Тэтчер примирилась с СЭВ прежде всего потому, что он способствовал дерегулированию и свободному предпринимательству69. Это также может объяснить, почему Ширак, чье правительство должно было провести СЭВ через парламент, поддержал инициативу Делора, хотя закоренелые голлисты опасались, что Франция допустила "нарушение национального вето".70 Для социалистов, однако, аргументы о либеральной экономике и национальном суверенитете не были доминирующими. Для них СЭВ и созданный им Единый европейский рынок (ЕЕР) были признанием того, что французский бизнес больше не может быть защищен дирижистской экономической политикой, которая обеспечивала государственные субсидии, дешевые кредиты и гарантированные контракты. Экономическое развитие в эпоху растущей глобальной конкуренции лучше всего достигается за счет развития огромного внутреннего рынка, который будет способствовать общим европейским начинаниям и перестройке французских предприятий.