Во внешней политике Помпиду был, по крайней мере, верен наследию де Голля. Стремясь расколоть двухполярный мир, в котором доминировали США и СССР, он при любой возможности стремился отстоять независимость Франции. Это привело к отказу от участия в переговорах по ограничению стратегических вооружений (SALT), проведению амбициозной средиземноморской политики, которая благоприятствовала Алжиру, Марокко и недавно созданному режиму полковника Каддафи в Ливии, а также неоднократным оскорблениям в адрес Израиля, что привело к поддержке Францией Египта в войне Йом-Киппур 1973 года. В то же время Помпиду казался снисходительным к СССР, несмотря на подавление чешского восстания всего двумя годами ранее. После визита в Москву в октябре 1970 года он организовал регулярные встречи советского и французского министров иностранных дел (теоретически два раза в год), что дало французам ощущение, что их страна - мировой игрок", хотя реальность была совсем иной, что Помпиду признавал охотнее, чем де Голль.15 В чем Помпиду действительно расходился со своим предшественником, так это в отношении к ЕЭС. Хотя он и не был сторонником федеративного идеала, он считал, что нет иного выхода, кроме как способствовать расширению ЕЭС, в частности, согласившись на долгое время откладываемое вступление Великобритании. Участие Великобритании не только нивелировало бы американскую экономическую мощь, но и стало бы оплотом против Западной Германии, которая под канцлерством социал-демократа Вилли Брандта проявляла слишком большую независимость, бросая свой значительный финансовый вес на всю Европу и делая попытки Ostpolitik в отношениях с Востоком. С этой целью в 1972 году Помпиду провел референдум о вступлении Дании, Ирландии и Великобритании в ЕЭС (с небольшим перевесом), тем самым проложив путь к членству Великобритании в следующем году.
Несмотря на разногласия по поводу ЕЭС, президентство Помпиду во всех отношениях было дополнением к президентству де Голля. В этом смысле его главным достижением стало обеспечение плавной передачи власти после смерти генерала, что, несомненно, укрепило институты Пятой республики. В остальном он остался верен генеральской интерпретации конституции, отдавая предпочтение президентству перед премьерством, свидетелем чего стала замена Шабана на Мессмера, и использовал эту концепцию для проведения внешней политики, в значительной степени созданной им самим. Как и прежде, эта политика оставалась в значительной степени заповедником президента. В области социальной и экономической политики,
Помпиду обещал многое, но его ранняя смерть помешала реальному прогрессу. Он надеялся, что оставит после себя промышленно окрепшую Францию, реального игрока на мировых рынках. В том, что в экономике произошли дальнейшие изменения, сомневаться не приходится, но, как будет показано ниже, слишком часто президент оказывался простым сторонним наблюдателем, его полномочия ослабевали под влиянием крупного бизнеса и его собственного ухудшающегося здоровья. После лета 1972 года его правительство практически ничего не предпринимало в этой области, и для его наследия стало прискорбным то, что примерно в это время завершился период trente glorieuses, который он не мог предотвратить. Таким образом, его преемнику оставалось лишь поднять осколки и показать, чего может добиться Пятая республика в руках не голлиста.
Жискар д'Эстен: От либерализма к монархизму, 1974-1981
Хотя в политических кругах широко распространялась информация о плохом состоянии здоровья Помпиду, его смерть стала шоком для голлистской партии, которой с трудом удалось сплотить вокруг себя Шабана-Дельмаса в качестве кандидата в президенты. Бывший коллега Шабана по министерству Жак Ширак был настроен особенно скептически и привел 43 непокорных депутата от ОДР в лагерь Жискара. Он утверждал, что это делается для блага Франции, так как позволить нехаризматичному Шабану уйти без борьбы означало бы пригласить к победе левые силы. Более вероятно, что Ширак прокладывал путь к своему бесспорному лидерству над голлистами. Как бы то ни было, эта эффектная демонстрация нелояльности в сочетании с недовольством населения так называемым Etat-UDR привела к тому, что Шабан занял низкое третье место в первом туре голосования, набрав 15,1 % против 32,6 % у Жискара и 43,25 % у Миттерана, которому удалось сплотить большую часть левых (см. ниже), включая коммунистов, которые проголосовали за него, как и в 1965 году. Второй тур оказался очень близким, Жискар выиграл президентское кресло с минимальным перевесом: 50,8 % против 49,2 % у Миттерана. В конечном итоге Жискар провел более ловкую кампанию (и очень в американском стиле), показав хорошие результаты на телевидении и продемонстрировав консервативные инстинкты Франции с помощью своего лозунга "Перемены без риска".