В целом стратегия Барре состояла из двух частей. Во-первых, он потребовал, чтобы народ затянул пояса и приготовился к жестким мерам, которые получили название "план жесткой экономии", объявленный 22 сентября 1976 года. Он предусматривал замораживание зарплат и сокращение государственных расходов, призванные сдержать инфляцию и тем самым сделать французский экспорт более конкурентоспособным. Во-вторых, он был направлен на радикальную перестройку экономических структур. Это включало в себя закрытие неэффективных предприятий, как это было в Лонгви, дальнейшие слияния, сокращение государственных субсидий и отказ от контроля над ценами. Государство больше не будет поддерживать больные предприятия, а будет отдавать предпочтение отраслям будущего, таким как компьютеры и электроника. Рынок будет действовать по своему усмотрению. Как отмечают многие комментаторы, эта стратегия напоминала стратегию Маргарет Тэтчер в Великобритании 1980-х годов и осуществлялась с тем же дипломатическим тактом, хотя и без такого же идеологического накала. Комментаторы не преминули сравнить призыв Нормана Теббита к безработным садиться на велосипед и искать работу с советом Барре: "Пусть они открывают свои собственные предприятия". Действительно, непосредственным результатом политики Барре стал рост безработицы. Она продолжала расти отчасти из-за второго нефтяного кризиса 1979 года, а отчасти из-за того, что прибыль промышленности, возросшая после отмены контроля над ценами, не была реинвестирована. Единственным успехом Барре было поддержание крепкого франка благодаря членству в Европейской валютной системе (ЕВС), но это вряд ли способствовало экспорту. В конечном счете, экономическая политика Барре привела к саморазрушению, поскольку была самопротиворечивой; отказ от контроля над ценами, который был частью либералистского инстинкта Барре, неудобно сочетался с традиционным государственным дирижизмом, от которого так и не удалось по-настоящему отказаться.
Не имея возможности многого добиться во внутренней сфере из-за экономических ограничений, беспокоясь об отсутствии прочной парламентской базы и уже не испытывая такого энтузиазма при проведении перемен, Жискар с 1976 года сосредоточился на "более традиционных президентских интересах: внешней политике, европейских делах и обороне".31 Это неизбежно предполагало сохранение связей с развивающимся миром. Внешне это означало отказ от неоколониализма, который практиковали Помпиду и де Голль. Много говорилось о развитии франкофонии, то есть укреплении культурных связей между франкоязычными странами, - шаг, который получил поддержку бывших колоний и способствовал продвижению французского языка в мире, где английский все больше рассматривался как международный язык. Фоккарт, ключевой министр, занимавшийся африканскими делами, также был отправлен в отставку. Однако, как отмечает Вершав, при его преемнике и бывшем помощнике Рене Журниаке дела шли как обычно.32 Надеясь компенсировать американское и российское влияние как в Африке, так и в Азии, неоколониализм, таким образом, сохранялся. Это означало проверку представителей ЕЭС, занимающихся развивающимися странами, на предмет их профранцузской ориентации; использование африканских банков для отмывания денег французских политических партий; дальнейшее спонсирование франко-африканских саммитов, инициированных Помпиду; расширение французских экономических интересов, особенно нефтяных компаний, таких как Elf; и поддержку франкофильских африканских лидеров, даже если их дела в области прав человека были небезупречны.33 В 1977 году помощь была оказана маршалу Сесе Секо Мобуту, президенту Заира, крупнейшей франкоязычной страны на африканском континенте, в его борьбе с конголезскими повстанцами, которых спонсировал просоветский режим в Анголе; в 1978 году аналогичная поддержка была оказана лидеру Чада Хисану Хабре в его борьбе с партизанами, поддерживаемыми Ливией. К сожалению, французская помощь была оказана самозваному императору Центральноафриканской Республики Жану-Беделю Бокассе, который любил называть де Голля своим "приемным отцом" и осыпал своих друзей бриллиантовыми подарками. Терпение французов иссякло только в 1979 году, когда выяснилось, что Бокасса регулярно убивал своих людей, включая детей, и регулярно занимался каннибализмом; в его холодильнике хранилось несколько трупов, упакованных в рис. Французские войска могли способствовать его падению, однако именно Париж защитил его от международного правосудия, устроив его на собственной острове Святой Елены на Берегу Слоновой Кости.