При де Голле или даже Жискаре сожительство обернулось бы катастрофой. При Миттеране этого не произошло. Он понимал, что избиратели высказались, и не собирался игнорировать их выбор. Он также понимал, что Ширак, как глава коалиции РПР-ОДС, был очевидным выбором на пост премьер-министра, и поэтому избежал назначения какого-то доселе малоизвестного технократа, который нарушил бы свободный консенсус в парламенте. Самое главное, он понимал, что ему необходимо конструктивно работать с новым правительством. Это не означало, что он стал просто фигурантом. Президент был полон решимости довести до конца свой семилетний мандат и в равной степени был намерен использовать политическую власть. Как пишет Винсент Райт, это включало в себя переговоры о составе кабинета и беззастенчивое использование политического патронажа.26 Он, естественно, утверждал свое превосходство в доменном резерве и без колебаний критиковал внутреннюю политику Ширака, в частности, в июле 1986 года, когда столкнулся с инициативами приватизации, хотя в конечном итоге они были реализованы. Действительно, Миттеран был достаточно хитрым, чтобы понять, что бесконечные бойкоты политики его премьер-министра подвергнут конституцию испытанию на прочность и сделают его непопулярным среди избирателей. В результате Ширак смог реализовать свою экономическую программу. Она включала в себя ослабление государственного дирижизма, в результате чего Министерство финансов получило возможность контролировать цены, по крайней мере, в некоторых секторах. Он также приступил к реализации амбициозной программы приватизации, гораздо более масштабной, чем та, что была начата Маргарет Тэтчер в Великобритании. Не менее 65 компаний должны были быть выставлены на продажу, и ожидалось, что аукцион принесет около 200 миллиардов франков, хотя большая часть вырученных средств пошла на поддержку таких больных государственных компаний, как Air France. В итоге была продана стекольная компания St-Gobain, а также Havas, TF1, оружейная/электронная фирма Matra и несколько банков. Дальнейшие продажи были отложены из-за обвала акций на Уолл-стрит в 1987 году, а затем были исключены из-за победы социалистов годом позже. Приватизация не возобновлялась вплоть до премьерства Баллудура в 1993 году27.
Учитывая напряженность внутренней политики, совместное проживание неизбежно вызывало дискомфорт у обеих сторон; сожительство - это то, как
Об этом писала газета Le Canard Enchame. Тем не менее, она оказалась популярной среди растущего числа избирателей, которые отчаялись в партийной политике. Что еще более важно, правительство продолжало функционировать. Таким образом, Миттеран умело переформулировал свою роль, представляя себя арбитром, чья задача - служить интересам нации. Этот образ усилили его многочисленные зарубежные поездки, во время которых он считался олицетворением Франции. Вскоре возникла легенда о Тонтоне Миттеране ("дядюшке Миттеране"). На самом деле Миттеран был таким же политиком, как и его соперник, но, отойдя от суеты политической жизни, он, казалось, вновь открыл в себе что-то от своих светских католических корней: веру в то, что дела нации лучше всего решать на основе консенсуса в противовес сектантскому политиканству. Ширак, напротив, воспринимался как архетипический политик-изменник, его имидж еще больше испортила агрессивная политика, которая обошлась дорого в обществе. Студенты были отчуждены ограничениями, наложенными на высшее образование; рабочие были расстроены изменениями в законе о безработице, которые облегчили работодателям сокращение штатов; а иммигранты были обескуражены расширением полномочий полиции по аресту предполагаемых нелегалов, что привело к высылке 101 малийца зафрахтованным самолетом в октябре 1986 года.