Хотя к 1986 году в экономике наметился подъем, электоральный ущерб был нанесен. Многие из естественных сторонников левых, не говоря уже о коммунистах, чувствовали себя преданными. Правительство Миттерана также было запятнано первым из многих скандалов, которые поставят крест на честности социалистов. В южной части Тихого океана, где Франция уже с трудом отбивалась от требований автономистов Новой Каледонии, Австралия и Новая Зеландия, а также ряд других государств региона потребовали прекратить десятилетнюю политику министерства обороны по взрыву ядерных бомб в принадлежащей Франции Полинезии. Последний взрыв был самым сильным, что побудило экологическую группу Greenpeace направить в этот район свое судно Rainbow Warrior в попытке сорвать будущие испытания. Полагая, что Франция может вести себя в своих колониях как угодно - один из министров сравнил зону испытаний с личной ванной комнатой, в которой можно делать все, что заблагорассудится, - Париж поручил своим секретным службам потопить судно, что и было сделано 10 июля 1985 года в гавани Окленда ценой жизни одного из членов экипажа. Убийства не предполагались, но весь эпизод был одной из тех неудачных операций, в которых секретные службы всех стран, кажется, преуспели. Вооружившись фальшивыми швейцарскими паспортами, ничего не зная о культуре Антиподов и регулярно звоня по мобильному телефону в Париж, новозеландская полиция вскоре произвела аресты.
Удивительно, но и французский истеблишмент, и общественное мнение не смогли понять поднявшейся международной шумихи, и неудивительно, что официальное расследование, возглавляемое правым Бернаром Трико, полностью оправдало правительство. Этот автор хорошо помнит, как во дворе Национальной библиотеки он прочитал заголовок в газете Liberation: "Трико стирает белое с белым". Настоящее возмущение вызвало то, что правительство было раскрыто, в основном благодаря расследованиям L'Express, France-Soir и Le Monde.2 Тем временем два агента, арестованных полицией Киви, были приговорены к десяти годам тюрьмы, где они, очевидно, проводили время за чтением Виктора Гюго и Шатобриана.24 Хотя Ширак позже добился освобождения этих людей, в то время Миттеран сильно пострадал и подвергся резкой критике за то, что не держал под контролем своих агентов безопасности. За это пришлось отстранить от должности министра обороны и близкого друга Шарля Эрну, который был глубоко замешан в этом деле.
В более широком контексте непопулярных экономических мер это был едва ли не лучший способ подготовки к выборам, и последующие результаты были вполне предсказуемы. Они были бы еще хуже для социалистов, если бы Миттеран ранее не ввел форму пропорционального представительства, которая повысила шансы небольших партий, включая ФН, и которая работала против интересов правых в целом, которые оставались крайне раздробленными, разделенными по персоналиям и политике. Как заметил сам Миттеран: "В 1986 году я считал, что победа РПР и ее союзников более опасна для страны, чем избрание нескольких депутатов от Национального фронта".25 В итоге ПиС набрала 31,04 процента голосов и получила 207 мест (третий результат за всю историю партии); доля коммунистов упала до 9,78 процента и 35 мест, что, как ни странно, соответствует количеству мест, полученных ФН. 40,98 %, полученные объединенными силами РПР-УДФ, что составило 288 мест, обеспечили победу правым, которые добились общего большинства благодаря поддержке депутатов от DOM-TOM. Так начался первый опыт сожительства в Республике.