Он пытается позвонить, но нет сигнала. Все еще страдая от боли в ушибленном копчике, он спускается по лестнице и направляется через пожарный выход. На полу он обнаруживает молодую пару: парень судорожно натягивает брюки, девушка поправляет юбку.
– Мы тут просто... – лепечет она, указывая куда-то по улице. – Он туда побежал!
– Ага, сумасшедший какой-то, кстати, – замечает парень.
Когда Леннокс сворачивает за угол, он слышит рев двигателя – ему навстречу мчится "Тойота". Над маской та же пара безумных глаз. Он бросается на тротуар, и машина проносится мимо.
Леннокс достает телефон, пытаясь сфотографировать номера, но машина уже скрылась из виду. Сразу вспоминая случай возле "Савоя", он ищет поблизости видеокамеры, но не видит ни одной.
Он звонит Чику Галлахеру в отделе тяжких преступлений полиции Глазго. Потом направляется обратно в палату, по возможности приводит себя в порядок и узнает, что состояние Лорен стабильно. К счастью, похоже, что дальнейших ухудшений в ее состоянии нет, но оно, по словам врача, остается тяжелым. Галлахер прибывает быстро.
– Я пошлю сюда какого-нибудь дебила в форме, чтобы присмотрел, – подтверждает он.
Слишком потрясенный, чтобы заметить, что отдел тяжких преступлений в Глазго перенял от своих коллег из Эдинбурга словечко для обозначения полицейских в форме, Леннокс благодарит Галлахера и персонал больницы, а затем уходит.
Пока он едет по трассе М8, его беспокойство нарастает. Тревожные мысли проносятся в его голове; самая настойчивая из них – о Труди, и он отправляет ей сообщение:
Позвони, прошу! Где ты?
Потом он просматривает список контактов. Под "Г" – Кит Гудвин, добрый и жизнерадостный пожарный, который все еще номинально является его наставником в группе анонимных наркоманов. Поколебавшись лишь мгновение и ощущая сильную досаду, он переходит к "Х" и своему психотерапевту Салли Харт.
Голос Салли всегда обнадеживает: нейтральный, успокаивающий тон, с акцентом эдинбургской аристократии и отстраненным профессионализмом.
– Рэй... когда я видела тебя в последний раз, ты только что вернулся из Майами.
– Мне нужно с кем-то поговорить.
– Конечно, но только сделать это по-быстрому не получится. Я не скорая психологическая помощь, – в голосе Салли звучат властные нотки. – Если я буду тебе помогать, мы должны снова начать регулярно встречаться. Ты готов на это пойти?
– Да, – говорит Леннокс, увидев открытый участок дороги и решив сменить полосу движения. Тут его подрезает "БМВ".
Ему вдруг хочется установить на крыше сирену на крыше и остановить того водителя. Вместо этого он делает глубокий вдох.
– Тогда у меня есть время на завтра, – слышит он ответ Салли.
Потом он проверяет на телефоне запись с камер видеонаблюдения, присланную Чиком Галлахером: удаляющаяся спина того мужика с браслетами. Это точно Гейл. Его будет нетрудно найти. Он звонит Скотту Маккоркелу, рыжеволосому ИТ-спецу отдела тяжких преступлений.
– Я хочу, чтобы ты выяснил все, что сможешь, о студенте отделения гендерных исследований Университета Стерлинга по имени Гейл. Хорошо известная личность, рост метр девяносто, крепкий, в платье и туфлях на высоком каблуке, с изготовленными на заказ браслетами, ремнями и сумкой.
– Ладно... Баба или мужик? – ехидно уточняет Маккоркел.
– Если ты сможешь найти удовлетворительный ответ на этот вопрос, Скотт, быть тебе мировым лидером, а не полицейским.
Вернувшись в Эдинбург, Леннокс направляется домой и приводит себя в порядок. Сейчас даже местная тошниловка Джейка Спайерса соблазняет его. Он борется с желанием выпить. Труди так и не ответила на его сообщения. Заезжает к ней: снова пусто, поэтому он направляется к ее матери. Там тоже никого. Он заглядывает в щель для почты. Зловещее чувство крайнего отчаяния овладевает им, когда он возвращается домой.
Пожалуйста! Позвони мне! Я с ума схожу от беспокойства!
