В своей карьере журналиста я планировал пойти по стопам отца. Я собирался расследовать зверства коррумпированных режимов и, таким образом, привлечь к ответственности властную элиту. Но затем я понял две вещи. Во-первых, основная масса людей была подавлена, ошеломлена и напугана темпами происходивших перемен. Оболваненные раболепным пусканием слюней в телевизионных реалити-шоу, которые спонсировались властями, они терпимо относились к злоупотреблениям со стороны элиты или даже поклонялись им. В них была какая-то ярость жертвы, но они обращали ее друг на друга или на любую другую группу, к которой, по их мнению, относились лучше, чем к ним. И такое восприятие почти полностью контролировалось правящими кругами через средства массовой информации, которыми они управляли. Во-вторых, в любом случае, я не получал прямого удовлетворения от этой попытки разоблачить злоупотребления властей. Я хотел, чтобы они дрожали и корчились, чувствуя страх и беспомощность, которые они всегда пытались вселять в других. Я решил, что нужно подружиться с этими влиятельными людьми, которые считали, что у них есть данное Богом право разрушать чьи-то жизни. А потом я устрою для них настоящий ад.
Используя навыки, полученные при написании собственных мемуаров, я начал интересоваться написанием статей о жизни других людей.
Я стал
Вся моя эмоциональная и физическая подготовка была направлена на то, чтобы завоевать доверие этих тщеславных людей. Когда придет время, я вырву испорченные души из слабой плоти их тел.
За эти годы я сменил несколько протезов, пока, наконец, не нашел тот, который мне действительно подходил. Сделанный из латунного сплава, это был весьма тяжелый инструмент, достойный той силы, которая была в моих бицепсах, плечах и всем теле.
Потом однажды мне пришлось снова ехать в Эдинбург по очень печальному поводу. Ройя умерла: на этот раз передозировка стала смертельной. Я был опустошен, хотя это и не стало большим сюрпризом. На похоронах я произнес надгробную речь и попросил всех помолиться, чтобы она хотя бы после смерти обрела покой, который эти звери отняли у нее при жизни. Теперь жажда мести жгла меня еще сильнее. У меня уже было досье на всех, кто был моей целью. Да, это блюдо следовало подавать холодным, но я слишком долго ждал. Я буквально сгорал от ненависти. Но с чего же начать?
И тут вмешалась сама судьба.
На скромных поминках сестры ко мне подошла красивая светловолосая женщина и посмотрела прямо в глаза.
– Я работала с Ройей, – сказала она, протягивая левую руку, чтобы пожать мою единственную. Обычно люди подавали мне правую руку и очень смущались, когда я отдергивал ее, вынужденный объяснять свою инвалидность.
Я сказал, что я не знаю ее и не могу вспомнить среди друзей Ройи. Такую красивую девушку я бы точно запомнил.
– Зато я знаю о тебе все, – прошептала она тихо, но настойчиво. – А особенно про твою жажду мести.
23
Снова задул холодный восточный ветер, и солнце скрылось за облаками. На обратном пути к машине Леннокс включает телефон, просматривая пропущенные, из которых самыми тревожными являются три звонка от специалиста тюрьмы по социальной работе, Джейн Мелвилл. Сообщения она не оставила. Он перезванивает ей и слышит слова, которые наполняют его тошнотворным и в то же время волнующим ужасом:
– Гарет Хорсбург хочет с тобой поговорить.
Опять затеял игру в кошки-мышки. Ну, давай, попробуем. Пока есть пропавшие дети и молодые девушки, родители которых обречены на мучительное незнание того, что с ними случилось, Ленноксу придется оставаться на побегушках у печально известного серийного убийцы. Пока существуют другие "желтые блокноты", те спрятанные дневники, где тонким, как паутина, почерком Хорсбург записывал тщательные планы и подробности своих преступлений, Рэй Леннокс, единственный представитель закона, которого детоубийца соглашается видеть без присутствия своего адвоката, будет продолжать участвовать в этой страшной игре.
Проезжая через Сайтхилл, он видит Мубо, тучного парня с вьющимися волосами. Это один из партнеров Алекса, еще больше разбавляющий дурь, которую получает от дилера Леннокса, и продающий плохой кокаин и бесполезные колеса. Леннокс, которого внезапно посетила удачная мысль, останавливается возле него. Было бы неплохо иметь с собой что-то для обмена с Кондитером.
– Сядь в машину, – приказывает он.
Мубо оглядывается по сторонам и подчиняется.
– Давай-как валить отсюда нахуй, не хочу, чтобы меня видели с копом!
Леннокс давит на газ и едет в промзону, где паркуется на пустыре за типографией. Мубо достает из карманов несколько упаковок кокаина.
– Это бесплатно.
– Не нужен мне твой сраный кокаин, – отвечает Леннокс, но тут же передумывает. – Похуй, дай один.
Мубо, с открытым ртом и ошеломленными глазами, молча повинуется.
