Вдруг раздается хруст, когда подошвы его ног встают на что-то твердое. Он осторожно ставит одну ногу вперед. Твердая земля. Делает еще один шаг. Достает фонарик. Свет разрезает непроглядную тьму. Он убеждается, что находится на дне колодца. Земля под его кроссовками на удивление гладкая, если не считать некоторых обломков, которые он сам обрушил. Он светит вверх, но не видит ничего, кроме темноты, может, только намек на бледно-голубой свет далеко вверху, хотя, возможно, у него просто в глазах рябит. Оглядывается в темноте. Отцепляет страховку. Чувствует приступ страха, похожий на удар кулаком в грудь, когда отстегнутая веревка болтается перед его лицом.
В кромешной тьме Леннокс обо что-то спотыкается и падает. Протягивает руку, чувствует, как она с хрустом проходит сквозь что-то хрупкое. На секунду замирает, думая о том, чего же он коснулся, когда первобытный ужас пронзает его, подсказывая ему, что это такое на самом деле. Затем Рэй Леннокс встает на ноги и чувствует шершавый осадок на руке. Почти что роняет фонарь. Он сжимает руку сильнее, но его хватка на фонаре все еще кажется онемевшей и слабой. Как будто он схватился за лезвие ножа, и чем крепче он сжимает, тем только больше порежется.
Два тела, освещенные светом его фонарика: у одного – маленький череп, на котором все еще виднеются растрепанные соломенные волосы, вместо глаз – черные провалы. Но череп пробит; он просунул руку прямо сквозь него.
– О, сука... нет... бляя...
Это голубое клетчатое платье он тысячу раз видел на фотографиях. Как это ужасно: ребенок, превратившийся в то, что лежит у его ног.
Это когда-то была Хейзел Ллойд. Он поднимает затуманенные глаза вверх, ища источник света, путь к спасению для этой самой несчастной из девочек...
Второе тело лежит немного в стороне от изуродованных останков Хейзел. Оно тоже сильно разложилось. Раздробленные, сломанные кости, одна рука отлежит отдельно – плоть расползлась или была съедена обитателями подземелья. Их просто швырнули сюда. Убил ли их сначала Кондитер? Этот вроде бы не имеющий практического значения вопрос не дает ему покоя. Теперь Леннокс чувствует себя соучастником Кондитера в их осквернении. Он бьет себя по лбу, нагибается и пытается отдышаться.
Свет фонаря выхватывает среди костей золотую цепочку. Он поднимает ее из небольшого холмика, оставшегося от того, что когда-то было шеей Хейзел. Он снова смотрит на второе тело, но не может опознать его по одежде.
