– Сэнди Гилберт, менеджер по сбору улик на месте преступления.
Когда Гилберт начинает рассказывать о каких-то технических подробностях, Леннокс перебивает его вопросом:
– Где мой страховочный пояс?
– Это работа для специалистов.
– Я старший по званию офицер по этому делу. Я его расследую уже четырнадцать лет, – Глаза Леннокса горят. – Я спускаюсь.
– Я вам не советую...
– Я прошел полную подготовку по спуску на канате с поисковыми командами в школе выживания "Аутворд Баунд".
– С точки зрения безопасности я вас настоятельно прошу еще раз подумать. Это не парк Бенмор, где вы с инструкторами спускались по гладкой скале средь бела дня. Вы будете в полной темноте в узком колодце. Мы не знаем, в каком состоянии его стены. Вполне вероятно, они могут обвалиться в любой момент.
Его слова вселяют ужас в сердце Леннокса, и он вздрагивает, но не из-за того, о чем думает Гилберт.
– У меня есть основания полагать, что кроме, по крайней мере, двух тел, на дне этого колодца находятся важнейшие улики, имеющие отношение к нераскрытым делам. Я спускаюсь, без вариантов. Я ценю вашу обеспокоенность моей безопасностью.
Гилберт глубоко вздыхает и кивает другим членам команды. Они надевают на Леннокса страховочный пояс, подсоединяя его к электрическому подъемному механизму. Сэнди Гилберт крепит ему головной микрофон, засовывая маленький черный передатчик в карман его одежды, пока Леннокс разминается.
– Радиосигнал, вероятно, пропадет, когда вы преодолеете десять метров, а до дна около двадцати, – объясняет Гилберт, прикрепляя к снаряжению Рэя фонарик.
Он перекидывает ноги через каменный круг.
Начинает спуск. Почти сразу его охватывает мрак. Он чувствует, что сердце начинает биться все чаще. Смотрит вверх на удаляющиеся лица в сужающемся круге. Веревка натягивается так туго, что он слышит слабый скрип шкива, пока где-то вверху затихает урчание двигателя. В колодце тесно и неудобно. Тесный пояс давит на пах и подмышки. Он обливается потом и чувствует, как взмокает воротник и капли ползут по спине. Его губы начинают дрожать. Он спускается в черную бездну, отталкиваясь подошвами в кроссовках "Адидас" от стенок колодца и медленно вытягивая веревку. Гилберт прав – ничего подобного ему еще не довелось испытывать.
Мир где-то высоко над ним превращается в маленький голубой круг, и Леннокс чувствует, как у него кружится голова. В висках стучит кровь. Он с трудом дышит. Подземный воздух в его легких кажется одновременно разреженным и густым, как сироп. Он жалеет о каждой дорожке, которую он когда-либо занюхал, когда нос закладывает, и ему приходится ртом хватать сырой воздух.
Внезапно, от прикосновения его ноги к каменной стене, ее часть крошится, как будто он языком тронул уже расшатанный зуб. Леннокс отшатывается от падающих обломков, ударяясь о стенку на другой стороне, чувствуя, как за его спиной она тоже разрушается от удара, а в глазах темнеет от боли: кажется, что камни падают с самого верха. Еще несколько обломков обрушиваются в черную дыру. Пытаясь прийти в себя, он втягивает в себя разреженный, пропитанный пылью воздух и слышит, как камни ударяются о дно колодца. Он уже собирается подать сигнал, чтобы его поднимали обратно, когда грохочущий обвал стихает. Тем не менее, он включает рацию. Сигнал уже слабый.
– Не посылайте больше никого вниз: стены уже обваливаются, – хрипло говорит он.
– Я тебя сейчас достану, Леннокс, мы начинаем поднимать веревку...
– НЕТ! – ревет Леннокс. – Это приказ! Начнешь меня поднимать – я порежу нахрен эту веревку и спрыгну вниз!
– Под твою ответственность, Леннокс, идиот ты чертов, – рявкает Гилберт. – Хреновы ковбои из отдела тяжких, меня из-за них уволят...
Он спускается еще ниже, и сигнал совсем пропадает, обрывая Гилберта на полуслове. Леннокс светит фонариком на полуобвалившиеся стены. Этому колодцу недолго осталось. Он надеется, что ему самому отведено больше времени.
