– Если только его не накачали наркотиками или как-то по другому не стимулировали. Я взял несколько образцов, но их нужно в лабораторию отвезти, там Берт проверит, – предлагает Мартин. Из-за своей холодности Иэн Мартин мало кому нравится, но в же время его профессионализм обеспечивает ему всеобщее уважение. – Он пытался освободиться, – Мартин указывает на отметины сначала на запястьях, затем на лодыжках. – Я бы рискнул предположить, что это было сделано за несколько часов до того, как тело бросили здесь, – И он смотрит на парк. – в центральном круге поля, ближайшего к павильону.
Наблюдение Мартина вполне дельное, и Ленноксу кажется, то это похоже на какой-то ритуал.
Леннокс отходит от остальных и отворачивается от хлещущего в лицо ветра с дождем, чтобы просмотреть новые сообщения от Джеки, прежде чем позвонить Холлису.
– Третье тело, примерно такое же убийство, с некоторыми изменениями. Один из своих, полицейский по имени Норри Эрскин.
– Ебать-копать! – лает Холлис, очевидно, еще не до конца проснувшийся. – У него была репутация развратника?
– Работал в отделе тяжких, – отвечает Леннокс, глядя на своих коллег. Наблюдая, как Гиллман выпячивает свою квадратную челюсть, он вспоминает столкновение с ним в Таиланде, когда его соперник ударом головой сломал ему нос. – А как у тебя дела?
– Не знаю, как и благодарить тебя за вчерашнее, Рэй... Да, я тут вынюхиваю кое-что, пытаюсь быть незаметным... но ты же знаешь, как это бывает.
– Не за что, друг, рад был помочь. Береги себя и сообщай, как что выяснишь. Я тебя тоже буду в курсе держать.
– Договорились, – отвечает Холлис.
Леннокс нажимает на красную кнопку завершения вызова и направляется к коллегам. Очевидно, что даже самые закаленные ветераны отдела тяжких преступлений шокированы. Особенно Дуги Гиллман, который так и не может поверить в гибель напарника. Его взгляд остеклевший и растерянный.
– Этот пиздюк, конечно, действовал мне на нервы, – получается у него вымолвить. – но чтоб так... сука, поверить не могу...
В толпе Леннокс замечает спокойную Гловер, которая делает заметки на своем "iPad".
– Джилл, ты можешь поговорить со всеми, кто был с Норри прошлой ночью? Давай составим карту его последних передвижений.
Гловер кивает, а некоторые из полицейских мужчин поблизости выглядят встревоженными.
Он направляется к нему.
– Что думаешь, Дуги?
Реакция обычно слишком эмоционального ветерана отдела до жути спокойна.
– Я хочу проверить тех, кто общался с Эрскином, и предыдущие преступления, которые он расследовал в Глазго, – говорит он. – Если он там был такой звездой, как всегда рассказывал... почему он перевелся сюда?
– Верно мыслишь, – соглашается Леннокс. Он видит боль на лице и в глазах Гиллмана, и они на короткий момент разделяют то, что можно было бы назвать сопереживанием.
Это длится всего секунду, прежде чем Гиллман, словно осознав, что, проявив чувства, он себя скомпрометировал, рычит:
– Ладно, бля, за работу, – И он срывается с места.
Драммонд кивает Ленноксу, и они идут через парк к ее машине. Он смотрит, как ветер откидывает ей волосы со лба. Несмотря на ее болезненную худобу, он ощущает скрытую сексуальную энергию, исходящую от нее. Они заезжают в кофейню в Корсторфайне и заказывают низкокалорийный латте для нее и двойной эспрессо для него.
Она спокойно опускается на сиденье и достает свой "iPad" и телефон, что заставляет его сделать то же самое. Оба видят, что Гловер не теряла времени даром на разговоры с офицерами-мужчинами, поскольку от нее уже пришли электронные письма. Затем Ленноксу звонят с незнакомого номера. Он встает и направляется к двери под взглядом Драммонд.
– Дядя Рэй, это я.
– Фрейзер... ты в порядке? Ты где, дружище?
– Я в норме.
– Скажи мне, где ты. Твоя мать...
– Если я тебе скажу, ты сразу ей позвонишь. Поэтому я не могу тебе сказать. Я просто хочу, чтобы ты ей передал, что со мной все в порядке.
– Фрейзер, прошу, приятель, мы тут все с ума сходим! Я знаю, что ты связался с кое-какими сомнительными людьми, пытаясь поступать правильно...
