В декабре 1992 года Прим заставил их действовать. Он подал на заявление об уходе в Sun Microsystems, вступившее в силу 31 декабря. На следующий день, оставшись один в своем доме, он основал новое предприятие, "просто объявив, что это началось", - вспоминал он позже.
Даже это было преувеличением. У Прима не было названия для своей компании. У него не было финансирования. У него не было сотрудников. У него даже не было Малаховски и Дженсена на борту. Все, что у него было, - это идея и некоторые рычаги влияния на своих друзей.
"Я давил на них обоих, что мы не можем позволить Кертису бросить все в одиночку", - сказал Прим, добавив, что он почти внушил им чувство вины. "Думаю, они объединились и сказали, что раз Кертис бросил, то и они должны бросить. Поскольку они уволились одновременно, они решили проблему со своими женами, убедившись, что мы - одна команда".
Малаховски согласился остаться в Sun Microsystems достаточно долго, чтобы подписать свой последний проект - новую модернизацию линейки GX. После того как инженеры убедились, что чип на 100 процентов идеален, он с уверенностью заявил, что его последний день будет в начале марта 1993 года.
"Хороший инженер не уйдет от своих обязанностей, - сказал он.
Хороший инженер не уйдет без своих инструментов. Перед уходом Малаховски попросил взять с собой в новую компанию рабочие станции Sun. Уэйн Розинг, который все еще был его начальником, согласился, и в последние дни своей работы в кампусе Малаховски постарался обновить как можно больше компонентов в своих устройствах.
"Они модернизировались по максимальной памяти, максимальным дисковым накопителям и максимальному размеру монитора", - говорит Прим.
Дженсен тоже хотел уйти из LSI на хороших условиях. Первые шесть недель 1993 года он провел, распределяя свои проекты среди других руководителей компании. Официально он присоединился к Priem 17 февраля, когда Дженсену исполнилось тридцать лет.
РОЗИНГ ПОДУМАЛ, что Прим, его протеже, совершает большую ошибку. В январе, когда Прим все еще "барахтался в одиночестве", Розинг пригласил своего теперь уже бывшего инженера на выездное совещание, где несколько сотрудников Sun работали над секретным проектом. Заставив Прима подписать соглашение о неразглашении, Розинг рассказал, что Sun создает новый язык программирования общего назначения, который в итоге станет Java. Хотя проект начинался многообещающе, Розинг считал, что он работает слишком медленно, чтобы быть полезным. Он спросил, не будет ли Прим заинтересован в разработке нового чипа, который мог бы снять часть нагрузки с центрального процессора и ускорить выполнение нового языка.
Прим поддался искушению, тем более что он еще не был уверен, что Дженсен и Малаховски выполнят свои обещания присоединиться к нему в новом предприятии. Если бы я сказал "да", моя карьера пошла бы по совершенно другому пути".
Хотя он всерьез задумался над предложением Розинга, его не интересовала разработка процессоров, и он был слишком увлечен перспективой создания собственных графических чипов вместе со своими друзьями, даже если это было связано с огромным риском. Он отказался от предложения Розинга.
Не успокоившись, Розинг повторил попытку в феврале. На этот раз он не пытался оторвать одного из них от других. Он попытался получить все три сразу. Он предложил лицензировать весь портфель патентов Sun для их стартапа, включая все старые разработки Прима и Малаховски для чипов GX. В обмен они согласились бы сделать свои новые чипы совместимыми как с графикой GX от Sun, так и с компьютерами IBM.
Выслушав предложение Розинга, трое мужчин удалились на парковку кампуса Sun, чтобы обсудить решение. Прим обдумал все последствия предложения и признал его "интересным". Партнерство дало бы им крупного клиента с известным брендом и защитило бы их от претензий бывшего работодателя по поводу нарушения авторских прав. Но минусом было то, что соглашение заставит их тратить меньше времени и ресурсов на рынок персональных компьютеров, где, по их мнению, лежали реальные возможности. Они даже не были уверены, что смогут заставить один чип работать и на платформе Sun, и на платформе PC. Они решили отклонить предложение Розинга и действовать самостоятельно.
Во время беседы на парковке Прим рассказал, что у него уже есть основные спецификации нового графического ускорителя для ПК. Он должен был иметь больше цветов и работать с большим кадровым буфером, чем у чипов GX, которые они с Малаховски делали в Sun. Во многом это будет эволюция чипа GX, над которым они работали в течение шести лет . Он отметил, что Microsoft назвала свою новую операционную систему Windows NT, причем "NT" означает "следующая технология". Именно поэтому, по его словам, он хотел назвать чип "GX Next Version", или GXNV.