— Что ты сказал? Влюблен ли я? — процедил Артур, притягивая к себе мальчика, так, чтобы он чувствовал на своей нежной кожице его горячее, пропитанное утренним алкоголем дыхание. — Я влюблен, говоришь? Я не до конца свихнулся, чтобы ради нее сворачивать с пути свой корабль! Эта женщина — всего лишь кусок мяса с весьма привлекательной внешностью. Она не достойна того, чтобы я задерживал на ней свой взгляд! Да, хорошо, пускай она плывет вместе с нами, я покажу ей все круги ада, она обязательно пожалеет о своем решении. Через несколько дней начнет тосковать по своему женишку! Она не остановит меня, слышишь, Том?! Не остановит!
Мальчик стоял, как вкопанный, и терпеливо дожидался конца этого сумасшедшего монолога. А когда Артур закончил и принялся отдуваться, он осторожно вынырнул из его крепких, длинных пальцев и отошёл на значительное расстояние. Мало ли…
— Так...что же прикажите с ней делать, капитан? — спросил затравлено он.
— Ничего. Я хочу, чтобы она оставалась в трюме! Она не должна вести беседы с моей командой! И не говори ей ничего обо мне. Она не должна знать о наших с тобой разговорах! Делай вид, что ничего не знаешь и не понимаешь! Ясно?!
— Ясно, капитан...
— Капитан, вы позволите ее покормить? А то она скоро от голода умрет... — Том застал пирата за очередным пьянством. Артур сидел за починенным столиком и с горла допивал остатки рома. В каюте витал сильный запах спирта. Сам капитан выглядел — по меркам пиратов — крайне хреново. Волосы все также его стояли дыбом, словно ему довелось пережить сильный стресс, тусклые глаза без всякого интереса смотрели куда-то в сторону, не на Тома (хотя мальчик был этому как раз и рад, уж неохото ему было ощущать на себе этот пьяный, жалкий взгляд).
— Боже...— вырвалось у Тома, так как подобного состояния он не видел никогда. А когда увидел, то пожалел об этом. Пожалел, что вообще сюда вошёл. — Что же вы делаете?
— Ты что, не видишь, глупый мальчик, у меня депрессия! — рявкнул Артур и чуть было не свалился со стула, когда потянулся за новой бутылкой. — Эта женщина до сих пор в трюме, да?
— Да, мы ее не кормили. Можно, я...ее...
— Делай, что хочешь! — ответил Посланник, рассеянно теряя откупоренную пробку от рома. — Только если она начнет тебя о чем-то спрашивать, молчи! Пудри ей мозги чем хочешь, но не рассказывай о том, что ты видел сейчас! Иначе я тебя...ик...зарежу!
— Я начал понемногу выпускать ее из трюма. Там ужасно воняет приправами, не понимаю, как она все это терпит! — мальчик посмотрел на развалившегося в гамаке капитана. Мужчина почти не реагировал на его слова. Слишком долгий для человека, не умеющего пить, запой сделал свое дело. До комы ему оставалось ещё парочка бутылок. — Она помогает нам в готовке. Знаете, а я и не знал, что французы так вкусно готовят! Это просто невероятно! Она из ничего сварганила такие райские блюда...
— У меня шея болит...— слабо пожаловался Посланник. — Звезда рвет меня на части...Не понимаю, что происходит...
— Вам надо придти в себя, капитан! — заверил его мальчик и положил свою маленькую ручку на плечо пирата. — У вас же был какой-то план, помните? Хотите, я принесу вам воды?
— Точно! — пират попытался резко встать с гамака, но голова его закружилась, и он камнем свалился обратно. — Нужно...нужно думать о деле! Эта женщина специально меня терзает изнутри, пытается остановить меня! Но я не дамся...не дамся...
— Ну, вот, теперь вы намного лучше выглядите, — Том провел мокрой тряпкой по бледному лицу Посланника и бросил ее в ведро. Пират устало вздохнул и зажмурился.
— Блин, голова ужасно болит...— пробормотал он.
— Ну, а чего вы хотели? — Том заулыбался. Хоть он был еще ребенком, но самостоятельности ему было не занимать. — Вам надо появляться перед командой, а то она еще — не дай бог — бунт затеет! Страшно же!
— Я им затею бунт! Они знают, во что я их превращу, пойди они против моих слов!
Артур натянул на голову свою любимую шляпу и сунул пистолет под ремень. С ним он чувствовал себя вдвое увереннее.
Артур влетел в свою каюту и на ходу сбросил на гамак шляпу. К бутылке он, по просьбе Тома, притрагиваться не стал, хотя желание в нем ныло похуже раненного животного. Посланник посмотрел на карту, где вычерчены мелом всевозможные пути к оружию. Да уж, звезда была его "компасом", но ему совсем не нравилось то, что во время таких моментов, так сказать, медитаций, ему порою вышибало память. Он уходил в себя, черный туман окутывал ему глаза, он становился необычайно податливым, совершенно не противился пробудившейся в нем силе. А потом он просыпался словно после долгого, крепкого сна, и со страхом понимал, что ни черта ничего не помнит. И между тем на карте продолжали проявляться рисунки.
Нет, такие вещи были через чур рискованными — а вдруг кто-то увидит его в таком состоянии? Или он кого-нибудь убьет, сам того не осознавая?
— Придется что-то делать с замком, — сказал он вслух, поглядывая на приоткрывшуюся сквозняком дверь. — Займусь этим завтра.
