Его рука вдавливает мою голову в подушку. Размашистые, резкие толчки, теснящие внутренности. Палец у меня во рту, который я в каком-то наркотическом кайфе сосу. Влажные шлепки. Хриплый смех. Запахи. Солоноватая упругая головка, натягивающая мои губы. Вкус. Сбивчивый пошлый шепот. Черные застывшие глаза, впивающиеся в меня раскаленными иглами, когда я сверху. Пальцы, до боли сжимающие бедра. Трогаю свою шею, сгорая от флешбеков. Кожа зудит, будто он до сих пор меня чуть придушивает. По телу афтершоком прокатывается знойная волна, оседая тянущей тяжестью внизу живота.
Под одеялом становится совсем нечем дышать, и я сбрасываю его с лица. Слепо смотрю в белый гостиничный потолок. Яр в душе.
И я не представляю что будет, когда он оттуда выйдет.
Мы ни о чем не говорили. Как два животных. И я в шоке от самой себя.
Нельзя было столько пить! Или можно?
Боже, я даже нормально пожалеть о своем разврате не могу сейчас. Потому что… Потому что мне было охрененно хорошо.
Вот только теперь внутри зудит трепетная надежда и мешает нормально дышать. Надежда, что это не просто секс по пьяни, что между нами что-то будет.
О, я такая дурочка! Ну конечно нет!
Но он так смотрел на меня, так целовал, так трогал. Я поверить не могу, что он абсолютно такой же со всеми!
А почему бы и нет?
Сколько по нему Морозова сохла после такого же пьяного приключения? Год? Или даже больше… Плакала прямо на парах. Наверно тоже проснулась и начала общих детей представлять.
Нет, я не представляю конечно, не настолько меня унесло, но…
Плотный розовый туман все равно застилает все мысли в моей голове. Я не влюбилась… Наверно.
Я очень на это надеюсь!
Но я определенно покорена. Причем так стремительно, что дух захватывает как на американских горках. И дело даже не в физической близости. Вернее, не только в ней. Весь вчерашний день был будто ненастоящим – настолько идеальным. А уж его окончание просто добило меня.
Эх, Лика, разве можно быть такой наивной? Ничего не будет!
Ты вообще помнишь его с девушкой? Нет.
За все три неполных года нашего знакомства у Яра не было даже подружки на неделю. Зато всегда были на ночь…
С чего вдруг ты взяла, что что-то изменится сейчас? Ты какая-то особенная?
Даже та же Морозова имеет несколько тысяч подписчиков в сети, пускающих на нее слюни, и папу -министра.
А ты? Кто?
Мысленно бью себя по щекам, отрезвляя.
И сразу опять думаю, что нет, это было чем-то особенным не только для меня. Не могу не утопать в этом.
В итоге я чуть не плачу в ожидании, когда Яр выйдет из этого чертового душа. Что он там делает так долго? Я тут от неопределенности уже схожу с ума.
Когда дверь ванной открывается, я резко сажусь на кровати, до побелевших костяшек вцепляясь в одеяло, которым прикрываю обнаженную грудь. На ней маленькие синяки засосов. И соски до сих пор болезненно ноют. И это тоже меня будоражит.
Я и так вспоминаю детали каждую секунду. А сейчас эти воспоминания и вовсе ошпаривают до ожогов, когда встречаюсь взглядом с парой черных глаз.
Яр в одном полотенце, чудом держащемся на его узких бёдрах. На обнажённой груди и шее горят мои едва заметные отметины. Но я смотрю только в его глаза.
Смотрю и перестаю дышать, словно меня столкнули в прорубь, потому что эти самые глаза ничего не выражают.
Ни-че-го. Будто он видит меня в первый раз.
– М…Привет, – криво улыбается одним уголком губ, проходя мимо. Подходит к балкону и распахивает его, впуская в комнату свежий воздух, – Выспалась? – интересуется ровно, поворачиваясь ко мне и опираясь задницей и руками о подоконник. Постукивает по нему пальцами, смеряя меня непроницаемым взглядом.
– Вроде…– отзываюсь хриплым со сна голосом.
А внутри ледяная дыра все ширится и ширится. Я продолжаю жадно пялиться на него в поисках признаков хоть каких-то чувств, но их просто нет… Просто нет.
Вчера это был другой человек. Когда ему это было надо…
Между нами повисает тягучая пауза в несколько секунд. И сердце мое в это время замедляет ход, начиная стучать больно и тяжело. Таким разочарованием окатывает, что…
Яр первым отводит глаза. Опустив голову, чешет переносицу.
– Что, у нас еще один день, да, Кудряха? Чтобы повеселиться…– кидает на меня быстрый взгляд исподлобья.
Мудак.
– Я два дня подряд не пью, Тихий. Так что сегодня уж как-нибудь обойдешься без индивидуальной увеселительной программы, – отзываюсь насколько могу легко.
Встаю с кровати прямо вместе с одеялом и, волоча его по полу, топаю в душ.
– Уверена, Кудряш? Тебе же понравилось, – с агрессивными нотками хмыкает мне в спину.
– Не сильно помню, но точно не настолько, чтобы повторять! – отбиваю, захлопывая за собой дверь.
За Эндж с грохотом захлопывается дверь ванной, и мне до звёзд в глазах хочется ей вслед что-нибудь запустить.
Сучка… Не сильно помнит она!
Зато я вот прекрасно помню… И внутри просто разрывает от этих пошлых, знойных картинок. От тактильных ощущений и запахов, которые въелись в кожу настолько, что их невозможно смыть.
Я думал, что меня попустит. Должно было попустить.
Ну в конце концов, что в Кудряхе такого особенного, а?
