– Вы что, поругались? – кивает Данил на Кудряху, которая в этот момент перетягивает резинкой непослушную копну волос, обнажая на оливкой шейке надпись "море".
– Ну так…– вяло отзываюсь, – Помиримся…– заканчиваю хрипло, в глубине души полностью уверенный в обратном.
Потому что Анжелика за последние несколько часов дала мне фееричный мастер класс по игнору.
Если я думал, что она раньше меня не замечала, то теперь уверен, что до этого мы были чуть ли не лучшими друзьями.
Каким идиотом я был, решив, что это я ее соблазняю. Трогаю, зажимаю, а она просто не может противостоять.
Оказывается, еще как может.
Она всего лишь позволяла мне это все. А сейчас нет.
Между нами будто выросла стена из пуленепробиваемого стекла. И я прекрасно вижу сквозь нее манкую сучку Энджи, но дотронуться не могу. Не разрешает. Таким ледяным презрением обдает при малейшей попытке, что у меня конечности отсыхают и тестикулы испуганно прячутся в пах.
И я буквально подыхаю от этого.
Мне тошно, настроение на нуле.
Я физически ощущаю, что ей неприятно даже находиться со мной в одном поле. И слишком хорошо помню, как еще ночью ей было дико хорошо, а наши поля не просто пересекались, а плавились в одно.
И я был в ней.
А теперь даже за руку взять не могу. Она дергается и фонит морозом, которому позавидовала бы и Снежная королева. И это моя знойная Кудряшка.
Пока сидели в кафе на берегу с ее родственниками и ждали, когда подгонят две яхты, одну для молодежи, другую для поколения постарше, я пару раз пытался провернуть тот же финт, что на "ура" залетел вчера.
Трогать ее при всех. Ведь мы же пара…
Но Эндж мгновенно так каменела, и не в хорошем смысле, что я сдался и перестал пытаться уже через несколько минут.
Чувство было, что я ее чуть ли не насилую. Мерзкое, грязное, убогое. А я не про это. Я такое не люблю.
Поиграть в принуждение – это прикольно и горячо. Лезть же к девушке, которая реально тебя не хочет и заставлять себя терпеть – лютое дно.
Бля… Я такой идиот!
На хера я все так испортил с утра? Сейчас бы может уже заперлись с цыганочкой моей в каюте внизу, и я бы стаскивал с нее эти микроскопические черные трусики от купальника.
И гори оно все огнем.
Но уже не переиграть. Остается только пивом давиться, чувствуя, как размазывает на палящем солнце, и курить как паровоз.
Вчера она была в дрова. Сегодня буду я. Может сжалится и уложит спать. "Хах, мечтай, придурок!" – мысленно зло стебу сам себя.
Взгляд в миллионный раз за этот день влипает в ее фигуру, скользит по стройным ногам и прикипает к смуглым бедрам. Ерзаю задницей по палубе, стараясь незаметно поправить плавательные шорты, чтобы так жестко не торчало ничего.
Еще бы эту чертову футболку сняла – на сиськи её аккуратные тоже посмотреть хочется. Но они все в засосах, и Эндж похоже стесняется.
Я же испытываю чуть ли не злорадство, щеголяя по яхте с обнаженной исполосованной женскими ноготками спиной.
Да, Энджи, смотри, это ты оставила. И это я довел тебя…
Вот только она в мою сторону не смотрит. Вычеркнула из списка живых на этой посудине.
Хотя это надо умудриться – так качественно игнорировать кого-то в таком маленьком пространстве, где еще и битком. Двенадцать человек на крохотной яхте. Но это, если считать с капитаном. А так я, Данил, счастливый новоиспеченный муж с тремя своими друзьями, такими же скучными и правильными, как и он сам, сестры Коршуновы и еще три девчонки.
Вообще компания ничего. Мы все переговариемся, шутим. Девки красаются, танцуют в купальниках. Алкоголь, солнце и море творят чудеса.
Но я бы многое отдал за то, чтобы со мной говорил только один человек. Да хотя бы просто смотрел в мою сторону…
– Лика, слушай… – внезапно к Анжелике подкатывает этот гребаный Святослав и, умильно улыбаясь словно маньяк, собирающийся дать конфету ребенку, кладет свою охреневшую лапу моей Кудряхе на плечо.
Меня ошпаривает тут же. Сука… Чего подошел? К жене вали!
Я вообще уже не один раз его масленый взгляд словил на Кудряхе. Нет, он явно прется по Полине своей, это видно. Но такой жук, что и сестренка по старой памяти покоя не дает. Смотрит…
И так тянет ему за это зрительный прицел сбить.
Особенно, когда вижу, как Энджи, когда замечает, смущается. Будто ей не все равно… Будто…
Блин, может я и паранойю уже. Но мне этот Свят не нравится!
Подаюсь корпусом в их сторону, исподлобья наблюдая за Анжеликой и Рокотовым. Кошусь на Полину. Она танцует с подружкой в другой стороне. Не замечает, что творит ее муженек.
– Да, что? – Энджи вскидывает на Свята вопросительный взгляд.
Тот наклоняется и что-то шепчет ей на ухо. Эндж, опустив ресницы, закусывает губу и улыбается, слушая. И, кажется, его пальцы только что погладили ее по плечу. Сам не замечаю, как начинаю шумно дышать. Живот кислотой обдает.
Это что, блять? Приподнимаюсь…
– Эй, ты чего заводишься? – лениво подстебывает меня Данил. Смешно ему.
– Да не… Так…– бормочу, вставая.
Эта парочка тоже поднимается. И Свят, обняв Кудряху за плечи уже по-настоящему, тащит ее вниз в каюту.
– Да сядь ты, – Дан дергает меня за шорты, – По-любому ерунда какая-то. Быка не включай.
