– Хо! Весьма неплохо, – говорит Адриан, одобрительно кивая головой. – А ты отлично подготовился, друг мой.
Как и у Елены, у Адриана слышится русский акцент, но сам английский безупречен.
Я чувствую, что Алексей наблюдает за нашим взаимодействием. Выражение его лица прочесть куда сложнее, чем его сына. Недовольным он не кажется, но и дружелюбным мужчину назвать трудно.
– Позвольте прояснить ситуацию, – говорю я. – Между моей семьей и «Братвой» были свои конфликты. Я надеюсь, что мы сможем оставить их позади. Теперь, когда вы встали во главе чикагского филиала, я надеюсь, что мы сможем сосуществовать мирно и, возможно, даже взаимовыгодно.
– Ты говоришь от лица своей семьи? – прищурившись, спрашивает Алексей, глядя на меня бледно-голубыми глазами.
Я колеблюсь. Это животрепещущий вопрос в последнее время. Но если не я, то кто? Мой отец не собирается встречаться с «Братвой» в ближайшее время, Данте тем более.
– Я говорю от лица Галло, – отвечаю я. – Не Гриффинов. Но, уверен, они бы сказали то же. Мир на пользу нам всем.
– Я вот думаю, всем ли он принесет равную пользу? – низким голосом спрашивает Алексей.
– Да ладно тебе, отец, – говорит Адриан. – Себастиан пришел сюда не дела обсуждать. Он хочет получить то, за что заплатил.
Адриан говорит об этом с легкостью, но мне все же хочется прояснить и этот вопрос.
– Я торговался за свидание с Еленой, – говорю я. – Только за свидание. Я намерен относиться к ней с уважением.
– Разумеется, – произносит Алексей. – Я знаком с итальянским понятием чести.
Трудно сказать, сарказм это или нет.
Я чувствую напряжение и неловкость, будто мне приходится следить за каждым движением Алексея. Это напоминает мне о защите противника на баскетбольной площадке: ты должен стать его тенью, двигаться и перемещаться вместе с ним, выжидая момент, когда он попытается обмануть тебя, заставив сделать неверный шаг, или когда он решит пойти в мощный прорыв, чтобы проскочить мимо тебя.
Не знаю, что именно задумал Алексей, но я чувствую в нем противника.
– Родион! – резко зовет Алексей служащего, который открыл мне дверь. – Приведи Елену.
Елена спускается по ступенькам так быстро, словно все это время ждала наверху. Она одета в шорты с высокой талией и симпатичный топ с цветочным принтом, который завязывается спереди. Мне хочется сделать девушке комплимент, но я чувствую неловкость оттого, что ее отец и брат стоят тут.
– Пойдем, – говорит она, не глядя на меня.
– Приятно познакомиться, – повторяю я, обращаясь к Адриану и Алексею – на этот раз по-английски.
Елена идет за мной к машине и кажется удивленной, увидев, что я вожу разбитый «Форд Ф-150».
– Что это? – спрашивает она.
– Пикап, – отвечаю я, открывая перед девушкой дверь. Кузов слегка приподнят, поэтому я подаю ей руку, чтобы помочь сесть, хоть для Елены это и не так необходимо, как для куда более миниатюрных девушек.
– Я думала, мафиози разъезжают на «БМВ» и «Кадиллаках», – замечает она.
– Я не очень-то помещаюсь в седан, – говорю я, обходя автомобиль, чтобы забраться на водительское сиденье. – Да и ты, честно говоря, тоже.
Уголок ее полных губ слегка приподнимается.
– Этот пикап выглядит старым, – говорит девушка.
– Он и есть старый.
– Любишь привлекать к себе внимание?
– Зависит от того, с какой целью.
Елена поднимает бровь, ожидая продолжения.
Я завожу двигатель со словами:
– Например… Я был бы не против, если бы все мужчины глазели на девушку в моих объятиях.
Ее улыбка становится чуть шире, демонстрируя ямочку на правой щеке.
– Ты бы не ревновал? Большинство мужчин терпеть не могут, когда кто-то смотрит на их женщин.
– Если девушка так же прекрасна, как ты, их трудно в этом винить.
Елена разглядывает меня, поджав губы.
– А ты не скупишься на комплименты.
– Как можно скупиться на то, что бесплатно.
– Русский мужчина указал бы мне на мои недостатки, чтобы я не забывала о смирении.
– Не представляю, как бы он смог это сделать.
– Ты про мое смирение?
– Нет, – говорю я. – Про твои несуществующие недостатки.
На этот раз Елена фыркает и качает головой:
– Я не доверяю твоей лести.
Я пожимаю плечами:
– Просто говорю как есть. Именно это понравилось мне в тебе с самого момента нашей встречи. Ты говоришь что думаешь, безо всякой херни.
Ее глаза темнеют, из фиолетовых становясь темно-синими.
– Хотелось бы, – говорит Елена.
Видимо, речь идет об ее отце, который исчезает в окне заднего вида, когда мы отъезжаем – но недостаточно быстро.
– Похоже, тебе не всегда удается говорить что думаешь в этом доме, – замечаю я.
– Если только я не хочу остаться без ногтей, – говорит Елена.
Я бросаю на девушку взгляд, чтобы убедиться, что она шутит. Отец не стал бы причинять ей боль, правда? Елена его единственная дочь…
– А что твой брат? – спрашиваю я.
Стоит нам сменить тему, как напряжение уходит с лица девушки. Впервые я вижу, как Елена улыбается, показывая красивые белые зубы.
– Адриан – мой лучший друг, – просто говорит она. – Мы близнецы.
Я не знаком с другими близнецами, и у меня в голове роится с десяток вопросов. Большинство из них дурацкие, и Елене наверняка задавали их уже сотню раз.
Я выбираю этот:
