Тяжёлая корона полностью

Пока на мое лицо не падает тень, и я понимаю, что Родион стоит на краю бассейна, глядя на меня сверху вниз.

Нависая надо мной, он кажется огромным, как гора. И разгневанным, словно какое-нибудь вулканическое божество, требующее жертвоприношения.

Его молчание действует мне на нервы. Родион кажется черствым и бездушным, хотя я знаю, что какие-то чувства он все же испытывает.

Похоть, например.

Я вижу, как он смотрит на меня.

Многие мужчины смотрят на меня – да почти все, на самом деле. Но лишь Родион смотрит с таким негодованием, как будто я принадлежу ему и меня несправедливо отняли.

Моим самым большим страхом до помолвки с Себастианом было то, что однажды отец действительно отдаст меня Абдулову в награду за верную службу.

А больше всего меня беспокоит, насколько хорошо я его понимаю. Я привыкла считывать значение простых знаков и жестов благодаря своей матери. Она общалась беззвучно, чтобы не привлекать внимания членов мафии или самого отца.

Я ненавижу Родиона за то, в какой странной и извращенной манере он мне ее напоминает. Этот мужчина словно чудовищная, причудливая версия моей матери. Крупный и массивный, в то время как она была хрупкой и миниатюрной. Злобный, в то время как она была воплощением доброты. Угрожающий, хотя мама сделала бы все, чтобы защитить меня.

Меня бесит, что я так хорошо понимаю его, неосознанно, сама того не желая. Я знаю значение всех его знаков, хотя никогда их не учила.

Возможно, поэтому Родион так на мне зациклен. Потому что чувствует, что я действительно его понимаю, и думает, что между нами есть какая-то связь.

Наверное, мне стоило бы пожалеть его. В конце концов, потерять речь – это ужасно, особенно столь унизительным способом. Честь значит для «Братвы» все. Родиона лишили его чести и авторитета. В течение многих лет он неустанно трудился, чтобы вернуть себе руководящее положение при моем отце.

Но я не могу его жалеть, потому что он сам никого не жалеет. Я никогда не забуду часы пыток, которым он подверг Рэймонда Пейджа, в то время как я была вынуждена сидеть и наблюдать. Я видела удовольствие на лицах Родиона и моего отца.

И за это я всегда буду их презирать.

Я могу понять вынужденную жестокость. Но наслаждаться ею… этого я понять не могу. И уважать тоже.

Я перестаю плавать и болтаюсь в воде, как буек, глядя на Родиона со всем презрением, на какое только способна. Я не могу позволить ему увидеть, как сильно он пугает меня. Я знаю, что он питается страхом.

Вместо этого я обращаюсь к нему со всей возможной суровостью:

– Чего тебе нужно? Ты мне мешаешь.

Родион продолжает смотреть на меня, скрестив руки на широкой груди и не отвечая мне ни знаком.

Мое сердце бешено бьется, но я вздергиваю подбородок, словно это я смотрю на него сверху вниз, а не он на меня, пока я плаваю в бассейне, полуобнаженная и уязвимая.

– Пошел прочь, – говорю я ему, словно отдаю команду собаке.

Родион лишь слегка наклоняет голову набок, прищурив глаза и скривив губы.

– Если после свадьбы ты приблизишься ко мне, мой муж убьет тебя, – шиплю я мужчине.

Затем, не дожидаясь ответа, я заставляю себя снова начать плавать. Я чувствую себя невероятно беззащитной, зная, что мы совсем одни на заднем дворе. Родион мог бы прыгнуть в бассейн и утащить меня вниз своим огромным телом, бесшумно утопив в хлорированной воде.

Но я продолжаю плавать, несмотря ни на что, не останавливаясь, не глядя на него. И когда я, наконец, снова поднимаю взгляд, спустя кругов двадцать или около того, мужчины больше нет.

Сегодня день моей свадьбы.

От предвкушения меня распирает почти до боли. Грудь сдавило, я чувствую напряжение и жар.

Я в жизни не был так счастлив.

Прошлой ночью я отметил мальчишник в компании Неро, Джейса, Джованни и Броуди. Броуди был моим соседом по комнате в общежитии и атакующим защитником в команде. После выпускного он год поиграл в китайской лиге, но теперь вернулся в Чикаго, преисполненный историями о том, как много китайских девчонок мечтают замутить с чуваком ростом 6,8 фута[16], пусть даже он и рожей не вышел.

Джованни – один из моих товарищей, отвечающий за покерные игры с высокими ставками. И, разумеется, Джейс – мой приятель и сосед до этой недели. С сегодняшнего дня он будет жить один в квартире в Гайд-парке, а я съедусь с Еленой.

Мысль о том, что я буду просыпаться рядом с ней каждое утро, видеть ее всякий раз, приходя домой, наполняет меня невыразимым счастьем. Живи мы хоть в коробке от холодильника, мне было бы насрать, пока она рядом со мной.

Но я хотел для своей будущей жены самую красивую квартиру, какую только можно представить. Пространство, наполненное светом, а главное, принадлежащее ей.

Я хочу, чтобы Елена выбрала цвет стен и мебель, хочу, чтобы она ощущала квартиру своей, в кои-то веки не навязанной ей сверху.

К сожалению, пока, в предсвадебной суете, у нас не было возможности выбрать хоть что-то. Но после у нас будет куча времени. Все время мира.