– Именно об этом я и говорю, – напоминаю я. – Алексей Енин не прощает.
– Я тоже, – холодно произносит Миколай. – «Братва» за моей спиной сговорилась с моими людьми, убедив нескольких из них предать меня.
Он снова рассматривает свой напиток, хотя я знаю, что на самом деле он обдумывает мое предложение. С резким стуком Миколай ставит стакан на край стола.
– Я встречался с Алексеем Ениным однажды, – говорит он. – В Москве. Я был с Тымоном Зайцем. Енин едва взглянул на меня, а с Тымоном говорил грубо и надменно. Я не удивлен, что он нарушил кровную клятву – этот человек не уважает традиции. У него нет чести. Ты знал, что он работал в КГБ и охотился на «Братву»? Только чтобы самому стать
Парень говорит ледяным голосом, без намека на эмоции. Он поднимается с дивана, и я делаю то же самое. Миколай протягивает мне свою тонкую, покрытую татуировками руку.
– Я помогу тебе отомстить. Я хочу, чтобы территории Енина достались мне. Такова моя цена.
Я немедленно жму его руку, не собираясь торговаться. Это более чем щедрое предложение.
– Думаю, мы отлично сработаемся, – говорю я.
Миколай отвечает мне тонкой улыбкой.
– Если нет, вероятно, мы оба умрем, – замечает он.
Я не собиралась сбегать из камеры. Я была готова доверить свою судьбу Себастиану, что бы это ни значило.
Но теперь я не могу избавиться от снедающего меня изнутри страха.
Себастиан вот-вот устроит кровавую баню, желая отомстить за гибель близких. И я не могу его винить – мой муж имеет право на возмездие.
Но я не могу просто сидеть и ждать новостей о том, кто выживет и кто умрет.
По крайней мере я могла бы найти своего брата и умолять Адриана оставить нашего отца. Возможно, если Себастиан убьет папу, Родиона и остальных братков, он будет доволен. В конце концов, Адриан не стрелял ни в кого из любимых людей Себа.
Я знаю, что брат сожалеет о содеянном. Я видела сомнение в его глазах, когда он приставил пистолет к голове Себастиана. Вот почему Адриан избегал меня в те недели перед свадьбой – ему не нравился план, и он не хотел быть его частью, я в этом уверена.
Я думаю, он согласится уйти, если узнает, что наш отец обречен.
Во всяком случае, я надеюсь на это.
Я даже представить себе не могу, чтобы Себастиан пал от руки моего отца.
Так что как только он вновь покидает камеру, я начинаю думать над способами побега.
Вариантов у меня не так много.
Я больше не прикована к стене, но здесь нет окон, из которых можно было бы выбраться, и нет возможности проделать туннель в стенах или полу. Я глубоко под домом Галло, в камере, сделанной из прочного цемента.
Похоже, через дверь – мой единственный способ. Она сделана из металла, и при открытии я слышу глухой стук и лязг тяжелого замка.
Себастиан осторожен при входе и выходе. Грета куда меньше.
Я не собираюсь нападать на нее – она слишком добра ко мне, не говоря уже о том, что это разозлит Себастиана. Но, возможно, я могла бы использовать ее беспечность в своих целях.
Когда в следующий раз женщина приносит мне еду, я нарочито долго ем курицу с ризотто, которые она столь искусно приготовила.
– Тебе не нравится? – спрашивает Грета.
– Нравится, – отвечаю я. – Просто я наелась. Ты не против, если я оставлю, чтобы доесть чуть позже, пока буду читать?
– Разумеется, – отвечает она, вставая и стряхивая с рук пыль. Мой матрас брошен прямо на пол, где, похоже, постоянно лежит слой бетонной пыли, несмотря на то что, я уверена, Грета прилежно его подметает.
Она оставляет меня наедине с книгой.
Но я не собираюсь за нее браться. Как только женщина уходит, я убираю блюда с подноса и переворачиваю его.
Как я и ожидала, там приклеена большая прямоугольная наклейка с названием бренда и местом производства. Очень, очень осторожно я начинаю ее отклеивать. Это непросто, потому что клей крепкий, а я не хочу порвать наклейку. Но миллиметр за миллиметром мне удается оторвать ее от подноса.
Заполучив наклейку, я прячу ее под подушку.
Я не уверена точно, как именно собираюсь ее использовать и сработает ли это вообще.
Но теперь у меня есть вариант.
Посещение Миколая и Нессы произвело на меня странный эффект.
Когда я уходил, Несса спустилась, чтобы попрощаться. Она стояла в парадном холле, тяжело дыша от напряжения, выбившаяся из пучка прядь влажных волос свисала на один глаз.
Миколай протянул свою тонкую татуированную руку и нежно убрал прядь за ухо. Эта рука, возможно, убила сотню людей, но Несса не отшатнулась ни на мгновение. Она посмотрела на Миколая, и в ее глазах сияло доверие и обожание.
Кто бы мог подумать, что такого монстра, как Миколай, сможет полюбить такой ангел, как Несса?
И тем не менее, глядя на них, становится ясно, что между этими двумя особая связь, которую никому и ничем не разорвать.
Я думал, что между нами с Еленой она тоже была.
Теперь, на обратном пути к дому отца, я понимаю, что между нами действительно что-то есть.
