Настороженно глядя на меня, Елена начинает расстегивать пуговицы. Она долго возится с первыми, потому что у нее дрожат пальцы, но, наконец, девушке удается расстегнуть их, и она снимает верхнюю часть пижамы, а затем и нижнюю.
Теперь она стоит в одном нижнем белье, демонстрируя тело, за обладание которым мужчины готовы сражаться и умирать. Сильное, высокое и непокорное тело, которое сейчас полностью в моей власти.
В минуту нашей встречи я подумал, что эта девушка похожа на королеву воинов.
Что ж, я вырвал ее у варваров и захватил в плен. Теперь она принадлежит мне.
Я забрал ее. Я женился на ней. Она моя.
Елена говорит, что любит меня?
Что ж, она может это, черт возьми, доказать.
– Встань к стене, – велю я.
Я вижу, как у Елены перехватывает дыхание, когда она с трудом сглатывает. Тем не менее она повинуется мне, встает с матраса и прижимается спиной к холодной бетонной стене.
Я поднимаю наручники с пола, где они лежали с тех пор, как я освободил ее.
Я снова надеваю их на ее запястья и лодыжки, застегивая с металлическим щелчком. По рукам девушки пробегают мурашки – то ли от холода, то ли от волнения. Я туго натягиваю цепи, так что теперь она прикована к стене, ее лодыжки разведены в стороны, а руки едва могут шевелиться.
Я вижу, как бьется жилка у нее на шее. Я слышу ее учащенное дыхание, хотя Елена и старается его не выдать. Я даже чувствую резкий запах адреналина, смешанный с соблазнительным естественным ароматом ее кожи.
Елена боится, и это именно то, что мне нужно. Я хочу, чтобы она почувствовала хотя бы малую толику тех страданий, что я испытывал в последние несколько дней. Мне нужно знать, действительно ли она хочет отдаться мне или сломается под давлением.
Поэтому я достаю из кармана нож и открываю лезвие.
Елена смотрит на острое, как бритва, лезвие, когда я подношу нож к ее ребрам. Она не отстраняется. Стиснув зубы, она остается совершенно неподвижной. Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее уху.
– Я собираюсь довести тебя до предела, Елена, – говорю я ей. – В любой момент, если захочешь, ты можешь велеть мне перестать. Я остановлюсь и уйду. Но если ты хочешь, чтобы я остался… если ты хочешь быть моей… на этот раз просто не будет. Я хочу тебя ВСЮ. Я хочу каждую гребаную частичку тебя. Я хочу, чтобы ты принадлежала мне телом и душой. Я хочу, чтобы ты была обнаженной, уязвимой и послушной. Я хочу знать, что на этот раз ты ничего от меня не скрываешь. Ты понимаешь?
Она медленно кивает, не мигая глядя на меня широко раскрытыми глазами.
На самом деле она не понимает.
Но вскоре поймет.
Одним быстрым движением ножа я разрезаю ее бюстгальтер без бретелек, и он спадает с ее тела, обнажая мягкие, теплые груди. Оказавшись на холодном воздухе, ее соски твердеют и слегка приподнимаются, словно приглашая меня взять один из них в рот.
Я возьму. Но не сейчас…
Сейчас я разрезаю ее трусики и срываю их с бедер, и перед моим взором предстает маленькая обнаженная киска. Половые губы слегка приоткрыты, потому что ее лодыжки прикованы к стене на расстоянии двух футов друг от друга.
Она не может сомкнуть ноги. Она едва может двигаться.
Когда Елена вот так закована в цепи, полностью в моей власти, это невероятно эротично. И еще более эротично смотрятся ее прищуренные в ярости глаза.
Она думает, что справится с этим испытанием.
Я думаю, что сломаю ее.
Вскоре мы узнаем, кто из нас прав.
Я грубо хватаю ее обнаженную грудь руками и прижимаю девушку к стене всем весом своего тела. Я сжимаю ее соски так сильно, что она задыхается, и рычу ей на ухо:
– Тебе больно? Хочешь, чтобы я перестал?
– Нет! – отвечает она, не уступая мне в упрямстве.
Я достаю из кармана прищепки, открываю одну из них и зажимаю ее левый сосок. Елена резко втягивает воздух, но не вскрикивает. Я вижу, как сжимаются ее кулаки, прикованные цепями к стене по бокам.
Ее сосок из светло-коричневого становится темно-розовым, того же оттенка, что и губы. Крепко зажатый прищепкой, он стоит торчком. Второй прищепкой я зажимаю правый сосок.
От постоянного и беспощадного давления ее соски становятся темнее с каждой минутой, и я понимаю, что это должно быть чертовски больно. Но Елена не жалуется, и когда я целую ее, отвечает мне с двойной страстью. Когда я тянусь, чтобы скользнуть пальцами между ее слегка приоткрытых половых губ, я чувствую, какая она скользкая и влажная.
Я скольжу пальцами по клитору, используя ее влагу в качестве смазки, и чувствую, что он, как и соски, начинает набухать и напрягаться. Елена пытается потереться о мою руку, насколько это возможно из-за ее стесненного положения.
Она стонет и трется об меня, пытаясь с помощью удовольствия отвлечься от ноющей боли в груди.
Я продолжаю тереть ее киску, увеличивая темп и давление, пока на щеках девушки не появляется румянец, а дыхание не учащается, и я понимаю, что она приближается к оргазму. Затем я убираю руку и отстраняюсь от нее.
Елена издает стон разочарования. Она хочет, чтобы я продолжал ласкать ее. Очень хочет. Но я только начинаю.
