Я стараюсь не смотреть вниз, пока тротуар удаляется от меня все дальше. Я стараюсь не чувствовать дуновение ветра и не замечать, как близко над головой проплывают облака.
Я выглядываю на крышу, пытаясь понять, куда пошел Родион. Секунду спустя я замечаю его на дальней стороне здания, он устанавливает какое-то устройство на треноге.
У меня во рту пересыхает, словно в пустыне, когда Родион достает из сумки снайперскую винтовку. Он собирается застрелить Неро Галло сквозь больничное окно.
Моя первая безумная мысль – это сбежать вниз по пожарной лестнице и найти телефон, чтобы кому-нибудь позвонить – полиции или Себастиану. Но я уже понимаю, насколько это будет бессмысленно. К тому времени, как кто-то сюда доберется, Неро будет уже мертв.
Единственный человек, кто может ему помочь, – это я.
Мне вовсе не хочется подниматься на крышу. Все мое тело кричит мне не делать этого.
Крыша плоская и открытая, лишь по периметру возвышается бетонный выступ высотой в два фута. Здесь нет ни стен, ни перил – ничего, что могло бы помешать мне споткнуться и упасть с края. Из крыши торчит еще пара вентиляционных отверстий, но в остальном здесь ничего нет.
Ну… почти ничего. Здание старое, и его состояние оставлять желать лучшего. В нескольких местах по периметру выступ разрушается. В ближайшем ко мне углу я замечаю обломок бетона размером с кирпич, который едва держится в стене. Я подкрадываюсь к нему, стараясь двигаться бесшумно, не сводя глаз с Родиона, устанавливающего снайперскую винтовку на треногу.
Еще я стараюсь не спугнуть голубей, расхаживающих с важным видом по крыше. Их курлыканье и хлопанье крыльев помогают скрыть шум, который произвожу я, пока крадусь, и я благодарна им за это. Но если я спугну птиц, Родион обязательно обернется.
Я бесшумно вытаскиваю обломок. Он кажется увесистым, но хотелось бы, чтобы он был еще больше. Родион – настоящий зверь. У меня будет только один шанс напасть на него.
Сейчас мужчина лежит ничком на животе и смотрит в прицел винтовки через дорогу на больницу. Я слишком далеко, чтобы разглядеть что-то, но могу представить себе Неро Галло, лежащего на больничной койке, бледного и неподвижного. Может быть, рядом с ним Камилла.
Должно быть, она держит парня за руку, совершенно не представляя, что в любую секунду голова ее возлюбленного исчезнет в кровавом облаке.
Я все ближе подкрадываюсь к огромному телу Родиона. Это худшая версия игры «Море волнуется – раз». В любой момент мой ботинок может наступить на камешек или осколок стекла, и Родион обернется.
К счастью, он слишком погружен в процесс – прилаживает ствол, снова проверяет прицел и кладет палец на спусковой крючок.
Я так близко, что чувствую несвежее сигаретное амбре от его одежды и отвратительный запах одеколона. Я крепко сжимаю кусок бетона обеими руками, поднимая его и готовясь обрушить Родиону на затылок.
В этот момент один из голубей взмывает с крыши, резко взмахивая крыльями. Возможно, что-то напугало его. Возможно, он просто желает мне смерти.
Родион резко поворачивает голову и устремляет на меня свои опухшие, налитые кровью глаза. Я все равно пытаюсь размозжить ему голову, но мужчина откатывается в сторону, и бетон лишь слегка ударяет его по плечу. Этого недостаточно, чтобы вывести Абдулова из строя. Я же теряю равновесие от силы своего удара.
Спотыкаясь, я пытаюсь схватить винтовку, думая, что, возможно, смогу застрелить Родиона с близкого расстояния. Оружие оказывается тяжелее, чем я думала, громоздким и неудобным. Мужчина уже вскочил на ноги и с легкостью вырывает его у меня из рук, дергая с такой силой, что чуть не ломает мне пальцы.
Но вместо того, чтобы направить винтовку на меня, он отбрасывает ее в сторону. Его слегка приоткрытый рот демонстрирует темную пустоту. Родион не издает ни звука, но по тому, как шевелятся его губы, кажется, что мужчина смеется.
Согнувшись, он кружит вокруг, вынуждая меня двигаться.
Я понимаю, что обречена. Родион больше и сильнее меня. Он умеет драться, а я – нет. Мужчина делает ложный выпад в мою сторону, и когда я отшатываюсь, пытаясь увернуться, его рот снова открывается. Родион издает тихий фыркающий звук, который я с уверенностью могу назвать смехом.
Его темные глаза сверкают, уродливое лицо раскраснелось от солнца и усилий, прилагаемых, чтобы забраться сюда. Мужчина поднимает большую, покрытую шрамами руку и подзывает меня, предлагая напасть на него.
Вместо этого я ныряю за упавшим куском бетона и хватаю его, а затем швыряю в Родиона со всей силы, стараясь выбить ему зубы. Мужчина с легкостью отбивает его, а затем бросается на меня.
Мне удается выскользнуть в дюйме от его рук, но Родион хватает меня за хвост и тянет назад. Я бью его по лицу изо всех сил. Это все равно что бить кулаками по мешку с песком – кажется, он едва замечает удар. Сверкая поросячьими глазками, Абдулов отводит кулак и бьет меня в плечо, как раз в то место, куда меня ранили.
