Алексей и Григорий увереннее сидели в седле, смело смотрели на кипучие водовороты реки, окружавшие их.
– Вот что значит деревенская хватка, отчаянные ребятки, – кивнул Упырь в сторону братьев.
Лошадь Прохи почему-то оказалась чуть ниже, где переходили брод предшественники. Либо отнесло течением, либо Проха сам направил своего коня таким образом. Вероятно, всаднику подумалось: ничего не мешает перейти брод и в этом месте. Но на самом же деле это, казалось бы, небольшое отклонение привело к роковому исходу.
– Бери левее! Не лезь туда! – кричал Упырь, завидев, что Проха чуть сменил место перехода. – Бери по нашему направлению!
Но Проха доверился лошади, уже не думая, куда её направлять, лишь бы вынесла она его из этой стремительной таёжной речки.
Неожиданно лошадь потеряла опору, провалившись в подводную яму. Проха окунулся по грудь в воду. Конь от испуга резко рванул, и седок слетел с седла. Животное громко фыркало, всей силой ринулось из водной западни. Проха же, оказавшись один на один с водной стихией, старался ухватиться за лошадь, но ему это не удалось.
– Хватайся за вторую лошадь! Хватай, Проха! – кричал Упырь.
Проха вцепился в подпругу второй лошади, на которой был груз.
– Всё, держись крепко! Да что ты делаешь, дурак! Не лезь на лошадь! Плыви рядом! – сыпал советами Упырь.
Вдруг к всеобщему огорчению подпруга, за которую вцепился Проха, то ли лопнула, то ли отстегнулась, и Проха вместе с грузом ушёл под воду. Лошади же налегке с храпом и шумно фыркая ноздрями, рванули и через несколько секунд оказались на берегу.
– Твою мать! Золото!! – заорал Упырь.
Проха вынырнул, показались из воды голова и одна рука, из глотки вырвался крик:
– Помогите! Спа… – и снова исчез в воде и больше не появлялся. Только шапка, всплывшая на короткое время, напомнила о своём хозяине. Но и та, проплыв в буруне не более десятка метров, скрылась под водой.
– Эх, Проха, Проха! Бес тебе в ребро! Золото утопил, зараза!! Почти два пуда!! Как чувствовал, самому надо б было подпругу проверить! Э-эх, твою мать! Столь пёрли и в раз, два пуда на дно!
Все с угнетением смотрели на речку, каждый про себя оценивал произошедшую беду, хотя едины были в одном: «Это надо же такому случиться! Какая часть добычи ушла в воду! Она утрачена навсегда. Оставшегося золота немало, но при делёжке на каждого брата уже меньше. Э-эх…»
Упырь смотрел на поверхность бегущей воды, под которой в пяти-шести саженях затонуло золото. Вроде бы и рядом, но попробуй, достань его – холодная бурливая вода, а главное чем и как, а если нырнуть, так сразу вряд ли ухватишь мешок, или следом за Прохой уйдёшь в реку.
Тронулись в путь. Ехали молча. Упырь был подавлен, негодовал, и на малейшее слово, произнесённое кем-либо, реагировал нервно, обрывал, срывал зло.
К вечеру всадники набрели на стойбище якутов. Сизый дымок из чумов Упырь заметил ещё издали.
– Кто-то дымит, – настороженно сказал он. – Двигаем осторожно и не базарим.
Подъехали. Табун оленей пасся рядом со стоянкой якутов. Залаяли собаки. Из чума вышли двое: старый и молодой якуты.
– Привет аборигенам! – пробасил Упырь.
– Здраствуте. Заходи, гость будишь, – ответил старик.
Ездоки спешились, привязали лошадей.
Упырь поручил братьям и Рябому занести в жилище куль с продуктами и мешки с золотом.
– Глаз с мешков, Рябой, не спускай. Понял?
– Да понял, чего не понять-то.
Вошли в чум, оказавшийся внутри просторным.
Старая якутка мельком глянула на гостей и засуетилась, начала подавать еду к столу.
Все увидели, как на коврике появились якутская лепёшка, варёное мясо и вяленая рыба.
Упырь всем налил спирту, развели водой. Никаких тостов никто не произносил, молча выпили и принялись за еду.
– Зачем идёшь? – спросил пожилой якут.
– Геологи мы, – соврал Упырь, смачно прожёвывая кусок мяса.
– Однаха кспидиция, – понимающе закивал старик.
– Да-да, дед, экспедиция.
– Моя сын Стёпка, моя жина, – показал старик на молодого якута и хозяйку чума.
– Чем занимаетесь-то?
– Оленя пасём, зверь, рыба добываем, соболь есть, белка есть. Много белка есть, тайга шибка хороший, – объяснял старый якут и, надкусив кусок мяса, продолжал: – Тайга шибка богатый, золотой камень в речке люди берут.
Захмелевший старик кивнул сыну. Стёпка поднялся и из замусоленной кожаной котомки достал небольшой узелок, передал его в руки отцу.
Старик развязал узелок. К всеобщему удивлению гости увидели золото.
– Люди мясо, рыба просил, камешки мне давай, камешки хорошо менять мука, крупа, соль, шибка хорошо менять перевозки.
– Это тебе дали старатели, а ты его меняешь на продукты в Перевозе? – уточнил Упырь.
– Камешки дают, перевозки меняю, шибка хорошо меняю, – закивал якут.
– А что же сразу мясо и рыбу на продукты не меняешь?
– Однаха камешки луче меняю.
Упырь смотрел на золото, что держал якут в своих морщинистых руках. Рябой тоже не сводил глаз с драгоценного мешочка. Братья же ели молча и только слушали разговор.
Они уже поняли: доверчивость якута скоро избавит его от золота – не уйдёт Упырь без него отсюда. «До чего ж простой и доверчивый этот народ якуты…» – шепнул Гришка Лёшке на ухо.
