Стёпка ехал на своём олене. Его воодушевляло – это именно он ведёт такой большой отряд людей, который вооружен и, несомненно, справится со вчерашними неожиданными и нехорошими гостями, задумавшими плохое дело против отца. А ведь могло статься, они не пощадили бы и его с матерью из-за мешочка с золотом. «Какие злые люди из-за этих жёлтых камешков, какая же сила в этих камешках имеется, раз вот так просто, как белку, можно убить человека?» – рассуждал Стёпка.
Проехав около версты, Загородников остановил отряд.
– Кирюша, здесь разделяемся. Ты веди своих солдат вдоль по Жуе, а я со своими воинами по перевалу. Якута бери с собой, если банда свернёт где, так он сразу сообразит, куда вам далее двигаться. Чуть что, дай знать тремя выстрелами, подскочим.
– Есть, Днестр Петрович! – восторженно ответил Захаров и, развернувшись к своим вооружённым солдатам, скомандовал:
– Рысью за мной!
– Сломя голову только не суйтесь! – крикнул Загородников вслед отделившимся от отряда всадникам.
Упырь направил своего коня в сторону перевала. Рябой и братья последовали за ним, при этом иногда озирались по сторонам, посматривали: нет ли позади возможной погони.
– Надо было перебить якутское гнездо, не засветились бы тогда, – высказал сожаление Рябой.
– Какой тут базар, если б да как бы. В нашем деле сейчас только и остаётся – линять быстрее с этих мест, – буркнул Упырь.
Кони сытые и напоенные ключевой водой шли бодро уверенным и размеренным шагом. Снег опять начал кружиться, задерживаясь на ветвях деревьев и кустарниках, тонким слоем нежно ложился на землю, прикрывая ягодные кустики брусничника и опавшую листву. Птах не было слышно, будто они затаились в полуголых и мокрых ветках деревьев или в укромных лесных местечках. Над сопкой пролетел небольшой клин гусей. Присущими для них криками они привлекали к себе внимание, вероятно, зазывали сородичей или извещали о желании примкнуть к другим семействам и уже большей стаей покинуть насиженные с весны таёжные места.
– Вот нам бы так подняться в небеса, да и полететь отсель никем не досягаемо, – с грустью высказался Рябой, глядя на удаляющийся клин гусей.
– Ага, размечтался, прямо поднялся бы и летел с золотьём на горбу, – невесело отозвался Упырь.
Братья ехали молча, душу тяготила тревога: как бы ни подтвердились предположения Упыря и Рябого о возможном на них доносе местным властям со стороны внезапно исчезнувшего ночью якута.
Пасмурная погода не располагала банду к хорошему настроению, давила на внутреннее состояние каждого. Слетевшее с языка Рябого словечко «засветились» ещё более тянуло к унынию и нерадужным мыслям. Одно согревало душу и отдаляло преступников от тревоги – золото, что везли с собой. Оно вселяло надежду: после делёжки даст им невиданный достаток. Эту надежду каждый осмысливал по-своему, как и где будет тратить деньги, как будет жить. Но и тревожило: только бы выйти из этой тайги, раствориться в этом огромном государстве, чтобы никто не мог потревожить обустройство нового и зажиточного бытия.
– Знаешь, Лёшка, мне почему-то не по себе, нутро своё унять не могу, – обмолвился Григорий брату скрытно от Упыря и Рябого. – Чую что-то недоброе.
– Оно и мне как-то душу скребёт, то ли оттого, что Бога прогневали, то ли неизвестность какая гложет…
Внезапно позади как гром средь ясного неба прозвучала громкая и повелительная команда:
– Стоять! Оружие сложить!
Упырь на мгновение растерялся, а первая мысль пронеслась: «Вот тварь якутёнок, привёл всё ж псов! Золото! Надо уходить с золотом! Хорошо, что оно при мне и у Рябого».
– Рябой! За мной! Гриха и Лёха! Прикрывайте отход, потом за нами через увал и к скалам! Главное, не суетитесь, стреляйте наверняк!
Упырь сообразил, чтобы сохранить золото и унести отсюда свои ноги, надо подставить обоих братьев. И это виделось реальным. Он уже приметил вдали спасительные скалы на перевале, перед которыми простирался почти без растительности склон гольца.
«Главное, выиграть время! Только бы успеть добраться до скал, закупориться в них. Эти шакалы будут как на ладонях. Скольких не убьют братья, остальных погонщиков мы с Рябым из-за скал положим на открытом месте, как поросят постреляем…» – неслись мысли в мозгу Упыря.
Григорий и Алексей во внезапно нахлынувшей суете не успели опомниться и сообразить, чем всё это может обернуться против них. В суматохе всецело, словно загипнотизированные анакондой кролики, доверились командам Упыря.
Братьям не терпелось быстрее остановить погоню и мчаться вслед за Упырём и Рябым. Впопыхах они открыли стрельбу в сторону появившихся людей в серых шинелях. Их подгоняло и стремление, ведь Упырь и Рябой уходили вдвоём с золотом, с богатством, часть которого принадлежит и им, и они просто должны быть рядом с ним, эта часть доли их дальнейшей спокойной и безбедной жизни!
Загородников видел, как двое всадников отделились и помчались в сторону перевала, остальные же с остервенением стреляли в сторону солдат.
– На поражение, пли! – громко скомандовал Загородников.
