– А ну, дед, давай ещё по одной накинем, – Упырь снова налил всем спирту и глянул на Рябого. Рябой перехватил взгляд друга, и они чокнулись кружками.
Старик выпил и ещё боле захмелел. Пожилая якутка от спирта не отказывалась, жестом показывала, мол, налейте и ей, и тянулась стукнуться кружкой со всеми. От прильнувшего в её голову дурмана она ещё более раздобрела, непрестанно ублажала гостей, приглашая кушать то, что разложено на столе.
– Огненный вода хороший, шибка хороший, – благодарно говорил старый якут Упырю. – Ты, однаха, хороший человек, плёхо будишь, приходи моя чум.
– Да мы все тут хорошие, – криво улыбнувшись, поддакнул Упырь.
– Старик, а вот давай мы тебе лошадь, а ты нам золото, – предложил Рябой.
– Олень есть, лошадь, однаха, не надо, – ответил якут, завернул мешочек и передал Степке, чтоб вернул на место.
– Ну, как знаешь, – бросил Упырь.
Улеглись поздно. Разморённые теплом и алкоголем хозяева чума впали в сон быстро, за ними уснули и Григорий с Алексеем. Только Упырь и Рябой не спали. Шептались, обдумывали, как поступить с золотом, что показал якут.
– Видал чего, знать, недалеко старатели копаются, вот золото на мясо и рыбу у якутов и меняют, когда им по золотоскупам мотаться, жрать-то надо, – рассудил Рябой.
– Ух, и богатая ж тайга, что ни речка – всюду золото.
– А золотишко-то накопил старик, но ни к чему оно ему, надо б умыкнуть его, – высказался Рябой.
– Я так тоже разумею, надо… – согласился Упырь.
– Чего там цацкаться, забрать и всё. Кому тут в тайге якут пожалуется, медведю, что ли?
– Это факт, некому.
– А будет ерепениться, приколю я его, ей-ей, приколю. – Рябой тронул голенище сапога, за которым торчала рукоятка ножа.
– Ладно, поутру решим, не возьмём силой, так придушим, всё одно старый дед. Тут мысля у меня родилась мутная: три пуда золота плохо делятся на четверых. Смекаешь?
– Упырь, дело говоришь, – горячо подхватил Рябой. – Раз часть золотья утопла, кончим этих братьев, по полторушки пудов, да с заначкой нашей, нам в самый раз и даже с лихвой будет.
– Но не срок ещё, не срок. Как на Читу будем выходить, вот тут в нужный момент их в тайге и положим. Золото в укромном и приметном месте зароем, а то ведь не след с такой тяжестью по Большой земле шастать. Освоимся в Чите, а уж спустя время тихой сапой и перетаскаем, куда следует.
– Упырь, как дальше пойдём-то?
– Прикидывал по всякому и мыслю так: пойдём чрез перевал, не доходя до Перевоза, и сразу окажемся на Олёкме. Ни к чему нам до Чары или Лены петлять, это крюк, да и напороться на приисковую охрану можем. Нутром чую: наши дела могли и до Перевоза докатиться. Так что негоже нам здесь объявляться.
– Это верно. Так будет надёжней, подальше уйдём, тем паче быстрее где-нибудь в среднем течении Олёкмы и обоснуемся на зимовку, надеюсь, там стойбища имеются.
– То-то и оно, снег уже пробрасывает, спешить надобно.
Якут Стёпка дремал. Но тут до его молодых чутких ушей донеслись слова Упыря и Рябого. Сон как рукой отогнало. Он различал отдельные фразы, но и из них понял: затевают гости недобрые дела. «Хорошо отец встретил человек, плохо говорит человек, шибка плохо говорит, камешки бери, отец убивай, свой человек убивай. Ходи Стёпка перевозки, люди говори, плохой человек…» – размышлял про себя молодой якут.
Он встал и направился к выходу из чума.
– Ты куда на ночь глядя? – удивлённо спросил Упырь.
– Оленя шибка много, оленя смотреть нада, – ответил Стёпка.
– Ну-ну, иди, смотри своих оленей, – ухмыльнулся Упырь.
Упырь с Рябым уснули и только утром обнаружили, что Стёпки в стойбище нет. Насторожился Упырь – с чего это вдруг молодой якут встал ночью, вышел и так и не вернулся в чум?
Вкрались мысли: «Неужели парень услышал разговор наш с Рябым? Да, точно услышал, он спирт не пил, значит, и голова не хмельная. Явно, не спал, когда мы балакали. Подслушал гадёныш, усёк и сиганул куда-то, не иначе шепнуть кому об нас. Убьём старика, ещё боле шуму наделаем, обложат тогда нас местные аборигены, а то и власти прознают, полицию на ноги поставят, тогда уж хоть в реку топись. Золото у старика скрадём и долой отсюда, пусть живёт…»
– Старик, а где Стёпка твой? – спросил Упырь.
– Однаха тайга ушёл, зачем ушёл, однаха не знаю…
Пока Упырь отвлекал старика и его жену, Рябой выкрал из примеченного места заветный мешочек и вложил его в свой куль.
– Братва, сбираемся – и в дорогу. Некогда нам тут засиживаться, – скомандовал Упырь, увидев, как Рябой вышел из чума и подал ему знак, мол, всё в порядке.
Быстро и всухомятку перекусив, четверо всадников отъехали от стойбища.
