– С чего ты взял? – спросил я лукаво.
– Ты думаешь, я слепец? Не вижу, насколько ухожены поля и сады, как опрятен и сыт народ, как аккуратно городское хозяйство и мощно укреплены крепостные стены? У меня глаз намётан.
Я скромно улыбнулся в ответ.
– Жаль будет лишать Ван такого наместника.
– Так ты за этим приехал? – с некоторой досадой спросил я.
– Да, мой друг. Мецн приказал тебе возвращаться в Тигранакерт.
Итак, мы покидали Ван. Без малого пять лет я был здесь царским наместником и несмотря на свою молодость сумел справиться с бременем власти. За это время я сильно привязался к этой земле, её людям и потому неохотно прощался с берегами лазурного озера. Однако по столичной жизни тоже заскучал и, что греха таить, и по Мецну тоже. Наверное, мы так сильно привязались друг к другу, что даже время не могло искоренить это чувство.
– Ну что, Меружан. Рассказывай про новости дворцовой жизни. Ведь за эти пять лет вы ни разу не вспомнили обо мне, не послали ни маленькой весточки, – сказал я с укором.
– Ты прав, Соломон. Но в этом нет ничьей вины. Мецн пять лет пробыл в Восточной Армении, в Арташате. Баграт и Шанпоч повсюду сопровождали его.
– А Сати? – с нетерпением спросил я, – с тех пор как я приехал в Ван, у меня не было никаких вестей о ней.
– Сати? – переспросил Меружан и тут же радостно добавил, – как, ты ничего не знаешь? У царя родился внук– наследник!
– Сати родила сына?
– Да. Случилось так, как задумывал Мецн. Теперь в Осроэнне есть армянский наследник. Кровь от крови Тиграна Великого. Вот ведь как славно обернулась царская затея! А ты был против этого. Считал, что не будет здорового потомства, и ошибся дважды.
– Что ты имеешь в виду? – насторожился я.
– А то, что Сати родила сразу двоих. Мальчика и девочку.
– Не может быть!
– Может, Соломон, может.
– Хотя да, ты прав, очень даже может, – обрадовался я, вспомнив своих братьев-близнецов, – когда родились дети?
– Им обоим уже миновал четвёртый год. Мальчика, как и задумывал царь, назвали Аршамом. Имя девочки я не знаю, да и какое это имеет значение. Главное родился здоровый наследник, а девочка – так, в придачу. Ну, чего ты приуныл, Соломон?
Новость, которую сообщил Меружан, вызвала во мне бурю чувств. Сомнений быть не могло, я был отцом этих детей. Сати знала обо всём: что её выдают за больного царевича и что на неё возлагается обязанность подарить отцу армянского наследника на трон Осроэнны. Она, повинуясь женскому инстинкту и зову сердца, с молчаливого согласия толстой тётки и, возможно, даже отца, зачала в тот день от меня.
– Сказать по правде, Соломон, Мецн соскучился по тебе, – продолжил Меружан, когда берега лазурного озера уже скрылись вдали, – сразу же после возвращения из Восточной Армении он выразил желание увидеть тебя. Наслышанный про твои успехи, он уже собирался сам приехать, но ряд внезапных обстоятельств сделали это невозможным.
– Каких обстоятельств? Что случилось? – с тревогой спросил я.
– Случилось ужасное! После сокрушительных поражений, царь Понта Митридат приказал умертвить своих жён и наложниц, в том числе и матушку нашей царицы.
– Подожди, подожди, Меружан. Рассказывай всё по порядку. От кого потерпел поражение Митридат?
– От Рима. От кого же ещё. Лукулл, приёмник Суллы, высадился с тремя легионами в Киликии. Население Антиохии с распростёртыми объятиями встретило римлян, а наш наместник позорно бежал оттуда. После этого Лукулл повернул на север, разгромил старика Митридата и один за другим захватил понтийские города. Митридат бежал к себе в Пантикопей. Когда Лукулл захватил столицу Понта, Митридат тотчас приказал предать смерти своих многочисленных жён и наложниц, дабы они не достались римлянам.
– Да, Меружан! Всё, что ты рассказал, очень печально. Для Понта и его царя, естественно. Но пока я не вижу прямой угрозы Армении. Ведь очевидно, что Рим пытается любой ценой избавиться от ненавистного Митридата. Он и только он для них casus belli.
– Ты прав. Всё так и было до последнего времени. Пока…
– Пока что? – с тревогой переспросил я.
Меружан грустно опустил голову и продолжил:
– Пока в Тигранакерт не прибыл сам Митридат.
– Митридат в столице Армении?
– Да, он сбежал от римлян под защиту своего зятя. Ему более некуда деваться.
С минуту мы оба молчали, и только топот конских копыт нарушал тишину. Каждый из нас хорошо осознавал, чем чревато для Армении укрывательство непримиримого врага Рима.
– Ну и что, Мецн? – спросил я.
– А что Мецн? – пожал плечами Меружан, – он заперся в Чёрной крепости и не желает никого видеть даже Грацию. Можешь себе представить подобное?
– Да, плохи дела. Надо что-то предпринять.
– Конечно надо. Тем более что легионы уже подходят к границам Армении.
– Как к Армении? Неужели Рим решился с нами воевать? Ему это не выгодно.
– Лукуллу нужен Митридат. Сенат поручил доставить его в Рим живым или мёртвым.
– Да! Нелегко сейчас Мецну, – сочувствующе сказал я.
– А ты думаешь, почему тебя отозвали из Вана? Не будь такой сложной ситуации, стали бы мы лишать эту провинцию столь удачного наместника.