– Рожать детей – бабий удел, Соломон. Дело нехитрое, – невозмутимо продолжил он, – а для царевны главное было родить в нужном месте, в нужное время. От кого – не суть важно.
Подобными разговорами Мецн любил выуживать из души человека самые сокровенные тайны. В этом он был непревзойдённым мастером и я, зная эту особенность, предусмотрительно промолчал.
– Иди, Соломон, во дворец, – приказал царь, не дождавшись от меня ни слова, – там у нас важный гость. Ты должен вести себя с ним учтиво, но вместе с тем будь предельно осторожен.
– А ты? По-прежнему останешься тут?
Царь нахмурился и повернулся спиной.
– Знаешь, был такой мудрец в Элладе. Так вот, он говорил: тот, кто совершил ошибку – уже глуп, но не глупее того, кто собирается это сделать. Иди, Соломон, мне надо побыть одному.
– Ну что, уговорил царя? – спросил меня Меружан на следующий день.
– Ты же знаешь, пока он сам не решит – это бесполезно, – ответил я.
– Если сегодня царь не протянет своему тестю руку помощи, то завтра мы останемся один на один с Римом, – сказал Баграт.
– К сожалению, зорапет прав. Митридат хотя и потерпел поражение, но ещё очень силён. Он привёз сюда свою казну и две тысячи ратников, – добавил Шанпоч.
– Риму нужен Митридат. Отдай мы его, – легионы уйдут с миром и Армения избежит кровопролития, – возразил я.
– Ты не прав, Соломон, – сказал Баграт, – да будет тебе известно, что враг, вкусивший все прелести первых побед на Востоке, пожелает пойти дальше. Подтверждение тому – поход Александра Великого. Вначале он хотел проучить царя персов Дария, но потом, опьянённый победами и славой, пошёл дальше и дошёл, наперекор всем, до Индустана. Тщетно уговаривали его воины вернуться домой. Он их не слушал. Богатства Востока магически притягивали его, и только смерть смогла остановить этого великого завоевателя.
– Выходит, что римляне во всех случаях будут с нами воевать? – спросил я.
– Да. Они не успокоятся, пока не разорят нас. А как бы ты поступил на их месте? Три легиона профессиональных солдат уже разграбили Понт и перед ними богатая Армения. Остаётся только протянуть руку и взять её. Какой охотник устоит перед такой добычей?
– Ты рассуждаешь с позиции воина-завоевателя. Армией же Рима управляют трезвые политики. Без весомого сasus belli они не пойдут на лишние военные расходы, – парировал я.
– Армия Рима – это стая ненасытных собак, и им плевать на сенаторов, которые развлекаются с рабынями в римских термах и наслаждаются кровью гладиаторов в амфитеатрах. Безудержное желание грабить и убивать – вот их основной повод для войны.
Слова эти произнёс незаметно подошедший к нам статный пожилой мужчина. Обильная седина курчавых волос подстриженных на эллинский манер выдавала его преклонный возраст, однако лёгкая походка и атлетическое телосложение свидетельствовали о неисчерпаемой силе. Его гладковыбритое лицо светилось здоровым румянцем, а правильному профилю мог бы позавидовать любой юноша.
– Запомните хорошо! – продолжил он, – для Рима вы варвары, а для варвара у них только одно применение – рабство. Рабы повсюду: на рудниках и шахтах, каменоломнях и стройках. Артисты, гладиаторы, поэты, художники, банщики, пекари, повара, – это всё невольники. Даже супружеский долг за патрициев выполняют тоже они. Всю жизнь я боролся с Римом. Седина моих волос – тому свидетель. Если не хотите стать рабами, гоните легионы прочь с вашей земли.
Он окинул нас пытливым взглядом, мы же молчали, не зная, что ответить.
– Не ты ли тот лекарь, который вернул отравленного человека с того света? – вдруг обратился незнакомец ко мне.
– Меня зовут Соломон Бахтеци, – скромно ответил я, – лекарь царя Тиграна.
– Митридат Понтийский, – учтиво представился гость, – тесть вашего повелителя.
До этой встречи я по-другому представлял царя Понта. Мне казалось, что это будет необузданный деспот с глазами безумца. В действительности же Митридат обладал привлекательной внешностью. Его уверенный сильный голос, закалённое в бесконечных сражениях крепкое тело, седина по-юношески вьющихся волос, – всё это вызывало симпатию. Не скрою, и я проникся уважением к этому бодрому старцу.
– Чем же ты, Баграт, отравил того несчастного, если его смог спасти сей молодой лекарь? – спросил Митридат на чистейшем армянском языке, чем изрядно удивил меня.
– Я никого не отравлял, – засуетился бравый вояка, – это ложь, навет.
– Ну, Баграт! Я же не обвиняю тебя в злодеянии. Ты вправе по-своему расправляться с врагами Армении. Меня же интересует вид яда, от которого нашлось избавление. Только и всего. Ты же знаешь, я давно изучаю процессы отравления и даже написал соответствующий трактат. Не будешь же ты настолько неучтив, что станешь чинить моей науке препятствия.
Баграт продолжал оправдываться, и это его беспокойство становилось достаточно комичным.
Наконец, Митридат махнул на него рукой и сказал:
– Вижу, толку от тебя ни на грош. Придётся общаться с самим исцелителем. Его разумный вид располагает к интересному разговору.