– Ну, рассказывай, лекарь, – обратился ко мне Митридат, – каким образом ты, не зная о происхождении яда, сумел спасти жизнь тому римлянину?
– Неужели это так важно?
– Для меня – очень. За свою жизнь я накопил огромный опыт по отравлениям. Я изучил и даже испробовал на себе действия различных ядов и противоядий и написал особый трактат. Я смог приучить свой организм к некоторым ядам, и теперь они для меня практически безвредны.
– А разве такое возможно? – удивился я.
– Ещё как возможно, – ответил он, – более того, яды в мизерных дозах, разбавленные водой, даже полезны для здоровья. Я в этом убедился на протяжении всей своей долгой жизни. Пошли, я покажу тебе кое-что.
Мы направились в соседнюю комнату, по обстановке напоминающую аптечную лавку. Сердце защемило при виде знакомой картины моего недалёкого прошлого. Даже воздух был пропитан родным и притягательным запахом снадобий. Моему взору представились плотно закупоренные глиняные сосуды, ровно расставленные на многочисленных полках. В отличие от нашей иерусалимской лавки, хозяин метил лекарства по-своему, только ему известными знаками отличия. Посередине комнаты сидели двое и с учёным видом переливали жидкости в различные сосуды.
– Здесь множество разнообразных ядов, – пояснил Митридат, – в основном, полученных из растений. Хотя вот тот – змеиный, а тот – яд скорпиона.
– Неужели все они для тебя безвредны? – удивился я.
– Почти все. Например, от настойки горького миндаля нет никакого спасения. Смерть от неё моментальна и обязательна для всех. Одно хорошо – характерный запах миндаля выдаёт его присутствие. Но прочие яды практически безопасны для меня. Если не веришь, можешь убедиться сам.
– Как?
– Выбери любой из них.
Я подошёл к полке и стал внимательно разглядывать находящиеся там пузырьки. Страшно было подумать, но в каждом из них таилась смерть. Я выбрал пузырь со знакомым мне названием и указал Митридату.
– Молодец, юноша. Ты выбрал сильный яд. Яд, которым в своё время убили самого мудреца Сократа. Это настойка цикуты. Слыхал про неё?
Я знал про это растение. Маленькие невзрачные кустики с цветками, похожими на зонтики. Её настойка вызывала страшные судороги, от которых человек задыхался и умирал.
– Хочешь, проверим? Ставлю десять талантов против твоих пяти, что меня цикута не берёт.
Любопытство лекаря взяло верх, и я, слегка помешкав, выложил пять талантов.
– Эй, приведите сюда какого-нибудь раба, – приказал Митридат.
Через минуту одетый в лохмотья старик стоял перед нами и дрожал от страха. Позднее мне рассказали, что Митридат специально для опытов за бесценок покупал на невольничьем рынке самых никчемных рабов.
Царь налил половину содержимого в кубок, разбавил водой и заставил раба выпить. Тот обречённо повиновался. Через некоторое время несчастный забился в ужасных судорогах. Цикута подействовала безотказно. Митридат с улыбкой наблюдал за ним.
– Теперь смотри, лекарь, – сказал царь и начал медленно пить оставшийся в сосуде яд.
Я с ужасом смотрел, как он спокойно, с циничной улыбкой принял смертельную дозу цикуты, от которой на наших глазах ещё агонизировал человек. Митридат полностью опорожнил содержимое и пристально посмотрел на меня. Я ждал, что сейчас у него начнутся судороги, но, к моему огромному удивлению, ничего подобного не произошло. Митридат как был в превосходном состоянии, так и остался. Он был настолько уверен в своей неуязвимости, что сам с восторгом наблюдал за моей реакцией.
– Ну что лекарь? Плакали твои пять талантов? – весело произнёс царь и кивнул казначею, чтобы тот забрал золото.
– Как же ты добился такого результата? – спросил я в досаде.
– Всё дело в тренировке. Я на протяжении многих лет приучал себя к цикуте. Начинал с мизерных разбавленных доз и затем постепенно увеличивал. Параллельно этому искал противоядие.
– И нашёл?
– Конечно!
– В таком случае, дайте его этому бедняге.
Митридат с безразличием посмотрел на бездыханное тело раба.
– Поздно! Он уже мёртв. Его ничто не спасёт. Но если тебе интересно, повторим эксперимент ещё с одним. Обещаю дать в нужный момент противоядие.
– Нет, нет! Прошу тебя, не надо, – взмолился я – достаточно одной жертвы.
Митридат расхохотался. Его звонкий циничный смех вызвал у меня мороз по коже.
– Экий ты, юноша, неженка, – сказал царь, – будто никогда смерти не видел.
– Смертей я повидал предостаточно. Но то были тяжелобольные люди, а вот отравлять невинного человека, пусть даже раба, я против.
– Жизнь этого несчастного – ничто перед тем великим делом, которому я посвятил всю свою жизнь.
– Неужели страх быть отравленным настолько силён в тебе?
– В наше время это самый лёгкий способ устранить соперника. Перед силой яда равны все живые существа, будь то хилые твари или герои, подобные Гераклу. Ты – парень образованный, помнишь ведь, отчего погиб этот исполин?
– Помню, конечно, – ответил я, – он содрал непробиваемую шкуру с немейского льва и носил её, наподобие плаща, который невозможно было ни проколоть, ни пробить.