Сегодня вечерняя смена заканчивается рано: родители спешат уложить детей в постель до десяти. Я запираю дверь за последними клиентами. Эрик убирает посуду. Кора меняет салфетки, раскладывает сверкающие столовые приборы на завтра. Ник возится на кухне с грязными кастрюлями, щипцами, лопаточками. Софи со всей оставшейся энергией чистит формы для выпечки. Я хожу по залу, собирая использованные стаканы.
У меня жужжит в фартуке. Поставив бокал-луковицу, я проверяю телефон.
«Уже опоздал? Если да, ничего страшного. Просто не хотел упустить девственный олд фэшн».
Сегодня пятница. Не вторник и не четверг. Эйдан приходил вчера, согласно обычному графику. И теперь хочет повторения.
Я бросаю взгляд в сторону кухни. Эрик и Софи почти закончили мыть посуду. Ник взял полотенце и помогает вытирать. Кора пересчитывает свои чаевые.
«Да, – печатаю я в ответ. – Но могу провести тебя во внеурочное время. Дашь мне… 20–30 минут?» Он пишет: «Польщен» и добавляет «:)».
Я вхожу на кухню, зажав между пальцами ножки трех бокалов.
– Ребята. – Ник и Эрик поднимают глаза. – Я сама закрою. Мне еще надо помыть кучу бокалов, но я совсем не против. Спасайся, кто может.
Пятнадцать минут спустя в ресторане никого. На парковку въезжает пикап Эйдана. У меня в фартуке снова жужжит.
«Все чисто?»
Набрав воздуха в грудь, я пишу: «Все чисто» и иду открывать дверь. Эйдан уже на пороге. Руки в карманах куртки, волосы выбились из-под шапки, подбородок укутан в толстый шерстяной шарф, из-под которого выглядывает краешек улыбки.
– Заходи.
Спортивная сумка тоже с ним, стукает о бедро при каждом шаге. Поеживаясь, Эйдан расстегивает куртку и трет руки, затем устраивается на привычном месте. Сумка ложится у его ног, как верный пес. Я начинаю смешивать коктейль. Воцаряется тишина. Необременительное молчание между людьми, которым нет необходимости ежесекундно поддерживать разговор.
Я размешиваю напиток, добавляю вишенку.
– Как прошел вечер? – спрашивает Эйдан.
– Все то же. Народу не слишком много. Настоящее безумие начнется на следующей неделе. И не прекратится до конца года.
Я двигаю стакан в его сторону. Он делает глоток и склоняет голову в знак признательности.
– Спасибо, что пустила.
– Мы всегда идем навстречу постоянным клиентам.
Я убираю горькую настойку и апельсин, который использовала для твиста. Эйдан указывает на соседний барный стул.
– Может, присядешь?
Я нервно обвожу взглядом зал. Глупо.
Эйдан облизывает губы.
– Извини, если вынуждаю тебя нарушить кодекс бармена. Просто… ты, наверное, весь вечер на ногах. – Он подается вперед. – И здесь нет никого, кто… засвидетельствовал бы нарушение.
Я смеюсь. Пожалуй, он прав. Обойдя стойку, забираюсь на соседний стул. Выйдя из рамок привычной схемы – Эйдан сидит, я стою, барная стойка в качестве барьера между нашими мирами, – мы чувствуем себя ближе друг к другу, чем когда-либо. Физически вживаемся в роли, которые исполняем виртуально уже почти неделю.
Он подталкивает ко мне свой коктейль.
– Выпей, если хочешь. Неучтиво с моей стороны пить в одиночестве.
Я собираюсь сказать «нет, спасибо». Но в том, как он это предложил, сквозит такая беззащитность, что я не в силах отказаться. Когда беру стакан, наши пальцы соприкасаются. Я запрокидываю голову, кубик льда звякает о зубы.
Сидеть в баре, распивая один коктейль на двоих, – раньше я видела такое только в кино. Шпион потягивает мартини, женщина в вечернем платье берет бокал из его руки.
– Знаешь, я слышала, что можно прочитать мысли человека, если пьешь из его стакана. Узнать все секреты.
Он усмехается, испытующе глядя на меня.
– Правда?
Я опускаю стакан и заставляю себя не отводить глаза.
– Что ж, – говорит Эйдан. – Было бы здорово.
Вокруг растет силовое поле. Притягивает нас друг к другу. Я отстраняюсь. Выпрямляю спину, откашливаюсь, заправляю выбившиеся волосы за уши.
– Уже есть планы на праздники?
Едва этот вопрос срывается с моих губ, я проклинаю себя. Слишком банальный. Посредственный. И совершенно неуместный в адрес того, кто недавно пережил тяжелую утрату.
Сделав глоток, Эйдан качает головой.
– Не в этом году. Будем только мы с Сис. У нас есть родственники в другом штате, но дела обстоят… не лучшим образом.
– О, конечно, я понимаю.
Он крутит кубик льда по дну стакана.
– А у тебя?
– Работаю. В один только День благодарения у нас три смены.
Эйдан сочувственно морщится.
– Да ничего страшного. Я не особенно люблю праздники. – И тут я решаюсь поделиться с ним. Уверена, он поймет, хотя обычно скорбящие неохотно говорят о тех, кого потеряли. – Даже при жизни родителей мы не устраивали праздников. Отец с мамой всегда были слишком заняты, понимаешь?
