– Давненько я не была в Иерусалиме. Я люблю этот город. Было время, когда я часто приезжала сюда.
– Я тоже люблю Иерусалим.
– А где живут твои сыновья?
– Адам вместе со своей подружкой живет на съемной квартире в Нахлаот, а Саар живет в нашей квартире в Рехавии[35].
– У тебя с Лири есть квартира в Рехавии?
– Эту квартиру я получил в наследство от родителей моей матери, которые приехали в Израиль во время Второй мировой войны из Польши.
– Надо же, – удивилась Сиван, которая почему-то считала, что мать Мая, так же, как и его отец, родом из Египта.
– У бабушки с дедушкой был магазин часов и украшений на улице Бен-Йехуда. Дедушка происходил из гурских хасидов, но со временем отдалился от них. Он остался верующим, но с терпением относился ко всем людям. Сегодня таких людей уже не сыщешь. Они умерли когда мне было семь лет, но у меня остались о них самые теплые воспоминания.
– А почему они оставили квартиру тебе? Разве у твоей матери не было братьев или сестер?
– Нет, она была единственной дочерью, а я ее единственный сын, – усмехнулся Май. – В семьях с одним ребенком обычно собирается большое наследство.
– Как в Европе. Интересно, что твой дед был верующим, а бабушка – нет. Они не ссорились из-за этого? А как они приняли твоего отца?
– Прекрасно. Они познакомились с ним, когда он был студентом Иерусалимского университета. Он вырос в семье, где было принято почитать отца и мать, уважал свекра и свекровь, а когда было нужно мог пойти с дедушкой в синагогу. Моя мать, навещая их, обычно надевала длинную юбку или платье, но если она иногда приходила к ним в штанах, они относились к этому спокойно.
– Если твоя мать была единственной дочерью, почему твои родители решили жить в Ашдоде?
– До самой смерти бабушки и дедушки мы все жили в Иерусалиме, и только потом они переехали. Почему в Ашдод? Мой отец любит море и не может жить вдали от него. И в Греции, и в Египте они жили возле моря. Тель Авив ему не нравился, а в Ашдоде ему предложили хорошую работу. Тогда, пятьдесят лет назад, Ашдод его очаровал. Там было море, пляжи, рыбаки. А еще там было много новых репатриантов, детям которых нужен был образец для подражания. Все это его полностью устраивало. И потом, ведь моя мать тоже была учительницей, так что они, что называется, попали в точку. Как бы она ни уважала своих родителей, она не была верующей и не собиралась оставаться в Иерусалиме. Квартиру они оставили мне, а сейчас в ней живет Саар.
– А что с его подружкой-француженкой?
– Понятия не имею. В последнее время о ней ничего не слышно.
Вдруг у Сиван зазвонил телефон. На экране высветилось имя Михаль, и она решила ответить.
– Вы обещали встретиться со мной.
– Обещала? – Сиван порылась в памяти. – Не припоминаю. В любом случае я сейчас не могу. Я в Иерусалиме.
Гудочки. Сиван посмотрела на телефон:
– Бросила трубку.
– Кто?
– Михаль. Соседка с первого этажа.
Май скорчил гримасу.
– Михаль! От нее всего можно ожидать.
– Да уж, – согласилась Сиван. – Но она интеллигентная и очень чувствительная. Скажи, ты не хочешь зайти и выпить по рюмочке? Уже поздно…
– Ненадолго. Но с удовольствием.
Они прошли в бар, заказали два бокала розового шампанского и сели в одиночестве за столик на балконе, разглядывая раскинувшуюся перед ними панораму старого города.
Телефон лежал рядом с ней на столе и, когда звонок колокольчика известил ее о получении сообщения, Сиван потянулась к нему, чтобы выключить, но снова увидела на экране имя Михаль и снова не на шутку встревожилась, вспомнив тот единственный раз, когда она не ответила и, как оказалось, Михаль действительно нуждалась в ее помощи.
На этот раз сообщение было длиннее обычного.
– Грустно, – сказала Сиван Маю, выключив телефон. – Я не могу понять, как она живет одна. Она все время просит, чтобы я купила ей что-нибудь, устроила что-нибудь. Я пытаюсь объяснить ей, что есть вещи, которые я не в состоянии сделать. Даже если бы я могла, мне кажется неправильным увеличивать ее зависимость от меня. Такими вещами должен заниматься кто-то из ее родственников.
– Но ведь у нее есть брат.
– Я разговаривала с ним несколько раз.
– Ну и что же он?
– А ничего. Я пыталась донести до него, что она как-то справляется, но что дальше так продолжаться не может. Спросила его, почему она не живет в одном из учреждений для людей со специальными потребностями. Ведь то, что она просит от меня, это все элементарные вещи – чистота в доме, нормальная одежда, вкусная еда, какие-то развлечения.
– И что он ответил?
