— Наше подполье готовит фрицам горячую баню, — стал объяснять Игнат. — Поэтому нам с Урмасом было поручено проверить состояние оружия и боеприпасов в нашем замаскированном бункере. Это место в лесу известно только нам двоим. Мы с Урмасом пошли сначала в тот дворик, где вы оставались. Подумали, что-то случилось, когда не застали вас там. Потом вышли к станционной площади, чтобы пересечь ее на темном и безлюдном участке. Нам просто повезло: на путях, будто ожидая только нас, стоял под парами железнодорожный состав, направляющийся на запад. Порожняк немцы не обеспечивают охраной. Именно этим мы и воспользовались. И надо же было нам выйти к шоссе! Сразу же нарвались на парный эсэсовский патруль из офицеров. Мотоцикл с ручным пулеметом был припаркован на обочине у самых кустов. Один из эсэсовцев отошел в сторону. Убрали мы его без шума. Сопротивляться второму было бесполезно. Потом переоделись в их форму и получилось, что у нас есть мотоцикл с коляской, ручной пулемет, да в придачу их автоматы… Но самое неожиданное для нас, словно по заказу, в багажнике коляски… Что бы вы думали? Там оказалась рация с выдвижной телескопической антенной.
— Вы говорите — рация? — голос Ковровой сорвался, глаза расширились и вспыхнули радостным блеском. — Вы понимаете, что все это значит? Родные вы мои! Дайте я расцелую вас! Но работает ли она?
— Это сейчас мы выясним, Наташа, — озабоченно сказал Игнат. — Эсэсовский патруль наверняка поддерживал радиосвязь со своими. Разве бы они выехали вдвоем ночью на эту дальнюю от Юдино трассу? — Он откинул крышку багажника и осторожно достал прибор.
Рация в черном металлическом корпусе была Ковровой знакома.
— Теперь все… Теперь все… — ликованию ее не было предела. — Значит, я выхожу на связь с «Фиалкой»! Значит, встреча с вами и с Дельфином дорого обойдется немцам…
— А ведь Пантелея Акимовича уже нет в живых, — с грустью произнес Игнат. — Желтухин был взят как заложник и расстрелян… Сразу после того, как мы наткнулись с вами на эсэсовский патруль.
— Как вы узнали об этом?
— Есть у нас человек в местной полиции.
Мужчины заметили, как съежилась, словно от внезапно наступившего похолодания, фигура девушки. Урмас сразу переменил тему разговора:
— Вы очень легко одеты. Не по сезону. Можно простудиться.
Игнат достал вещмешок и подал его Ковровой.
— Эти вещи никто не носил. Не стесняйтесь. Переодевайтесь. Мы отойдем в сторону.
Через минуту Наташа предстала перед мужчинами в новой одежде.
— Ну и как? Смотрится на мне все это?
— Ух ты, вас не узнать! Настоящая штурмбанфюрер СС Штальберг, — восхищенно проговорил Урмас. — Уж очень вы на нее похожи!
— Пилотка у меня есть. Штальберг оставила ее в машине.
— Наташа, вы все-таки посвятите нас в свои планы? — с плохо скрываемой тревогой спросил Игнат. — Вы хорошо подумали? Ваше сходство со Штальберг поразительно, но считать вас двойником этой женщины нельзя. Ведь кто такая Штальберг?
— Понимаю, Игнат! Но не собираюсь же я за одним столом с фашистами гонять чаи. Если вы мне поможете — можно осмотреть квартиру Штальберг и кое-что взять из документов, хранящихся в сейфе. Ключ от него у меня.
— Упрямый вы человек! — заметил Урмас.
— Это не упрямство — долг разведчика. Любые деловые бумаги Штальберг могут оказаться весьма важными для штаба генерала Фалеева. Мы должны использовать этот шанс. Но не все еще продумано.
— Так… Но вы можете оказаться в клетке, — засомневался Игнат.
— Не исключено! Но, повторяю, в сейфе Штальберг могут оказаться секретные документы, дневники, карты, ее личная переписка с Кальтенбруннером, с другими высшими чинами…
— Хорошо, — ровным голосом, будто бы происходил ничего не значащий разговор, сказал Урмас, — едем в ее резиденцию. Детали обсудим по дороге.
Коврова подошла к радиостанции. Вытянула на всю длину телескопическую антенну, надела наушники, щелкнула тумблером, настраиваясь на диапазон нужной волны. Будто робея, положила пальцы на бобышку ключа, завороженно смотря на заполняющийся зеленым огнем индикатор настройки.
Над лесной поляной понеслись невидимые сигналы — гонцы с долгожданной вестью…
Не доехав до резиденции Штальберг, Игнат и Урмас выскочили из машины почти на ходу и исчезли в хорошо знакомых им переулках.
Коврова остановила машину у особняка на Центральной. В нижнем углу стены вырисовывалась в отсвете фар цифра «двадцать девять». Она нажала на кнопку звонка у края тяжелой металлической калитки с ажурной резьбой, и через секунду механически открывшаяся створка пропустила ее в парадный подъезд.
Дежурный встретил ее вытянувшись и строго спросил:
— Прошу пропуск!
— Хозяев нужно знать в лицо, — так же строго ответила Коврова и тем не менее протянула дежурному раскрытый бумажник со своими документами и служебным удостоверением Штальберг. Он воспринял это как упрек за свою оплошность и, свернув обе половинки кожаного портмоне, сразу возвратил его явно раздраженной начальнице.
— Какого года службы, шарфюрер?
— Первый год!
— Вы впервые здесь на дежурстве?
