Лишь поздно вечером Фалькенберг появился в опустевшем здании штаба «Метеор». Скрывая свое гнетущее настроение, он молча выслушал короткий рапорт дежурного офицера по отделу контрразведки. Казалось, все в порядке вещей. Только несколько удивило его не совсем объяснимое поведение представителя ставки. Обычно в вечерние часы неукоснительно, точно в отведенное время, Штальберг наносила визит командующему группой, беседовала с бригадным генералом Кейсом, встречалась с начальником гестапо Крюгером. Но на этот раз она игнорировала даже отъезд группенфюрера Веллера и его штаба в район военно-полевого управления войсками, хотя последнее должно было вызвать у нее определенный служебный интерес. Все это вместе взятое никак не гармонировало с ревностно исполняющей свой служебный долг представительницей канцелярии обергруппенфюрера СС Кальтенбруннера. Значит, что-то ей помешало? Но что? Штурмбанфюрер Штальберг выехала с вокзала в девятнадцать пятнадцать. Начальник гестапо Крюгер подтвердил лично о ее намерении следовать в штаб. Странно! Где же она могла быть? Черт возьми! Все получается шиворот-навыворот.
Рука Фалькенберга потянулась к телефонной трубке.
— Это вы, Вернер? — устало бросил он в микрофон. — Что же вы, мой милый, забываете о безопасности нашей гостьи? Вы же знаете, что не только на гестапо и контрразведку возложены обязанности охраны представителя ставки. Людей же выделяете вы лично… Непорядок, штурмбанфюрер, непорядок…
— Что-нибудь случилось, штандартенфюрер? — с тревогой спросили на другом конце провода. — Я звонил на радиостанцию. Там подтвердили, что Штальберг после радиосеанса в Берлин целой и невредимой отбыла в свою резиденцию.
— Бог с вами, Вернер! Никаких претензий у меня к вам нет. Мне хотелось, чтобы вы, именно вы, выяснили: с какой стороны городка прибыла ее машина… и кто ее видел. Доложите мне незамедлительно.
Сидя за письменным столом, Фалькенберг шаг за шагом восстанавливал в памяти неудачную компанию по ликвидации группы советских разведчиков. И только сейчас понял, что, кроме этих лазутчиков, никаких партизан не существовало.
— Черт бы тебя побрал, старый осел, — свирепо, сквозь зубы процедил Фалькенберг, резко ударяя кулаком по настольному стеклу. Острая боль в правом предплечье пронзила все его тело, и он съежившись, долго сидел закусив губу. В ночном бою с разведгруппой штандартенфюрер принимал личное участие и был легко ранен автоматной пулей советского разведчика. — Они удрали тихо, — прошептал он. — Однако дальше… Все тропы, весь лес, прилегающий к объекту «Стальной меч», оцеплен войсками.
Фалькенберг придвинул карту и стал сверять с ней набросанную его рукой примерную схему маршрута, пройденного разведчиками. Русские берут в плен унтер-штурмфюрера Маллона в то время, когда спецподразделения СС и полевой жандармерии ждут их в лесу. Догадавшись, что участок, над которым был сбит самолет, блокирован, разведчики применяют военную хитрость: пробираются к железнодорожному мосту, взрывают его — и тем самым временно отвлекают от себя внимание, а затем в своем движении на запад неожиданно оказываются в центре района дислокации танковой дивизии «Данциг». Наверное, русским помогал сам дьявол! Они обманули, ввели в заблуждение поисковые группы, благополучно миновали заставы. Короче, остались неуязвимы.
Не лишенный логического мышления, выработанного в похожих операциях, наученный горьким опытом, Фалькенберг понял, что русские инсценировали свою гибель, взорвав танк. Нет, на самоубийство они не пойдут. Но зачем разведгруппе, которая, вне сомнения, определила характер и назначение стягиваемых к переднему краю крупных войсковых формирований, идти к населенному пункту Юдино в то время, когда можно было передать эти сведения своему командованию и затаиться?
Внимательно изучая маршрут, пройденный разведчиками, Фалькенберг заметил, что в их действиях разумный риск умело сочетался с точным расчетом. Русские вольно или невольно навязали контрразведке армейской группы «Метеор» свои правила ведения игры. Мысли его по-прежнему витали там, где, по расчетам, советской разведгруппе из двойного кольца окружения не суждено было вырваться. В районе секретного объекта «Стальной меч» — всем им крышка. Он не считал себя провидцем, но по опыту знал, что должен наступить конец, как бы ни развивались события. Его приказ брать русских живыми неукоснительно выполнялся. Оставалось только заполучить хотя бы одного способного отвечать на вопросы. Но все же у Фалькенберга таилось пугающее предположение, что русские разведчики изберут самый трудный, рискованный путь и, поняв обреченность, дорогой ценой отдадут свои жизни…
Штандартенфюрер встал и начал быстро ходить по комнате. Затем подошел к телефону.
— Отдел контрразведки объекта «Стальной меч», — резко приказал он оператору штабного коммутатора.
— Оберунтерштурмфюрер СС Дитман у телефона!
— Что нового у вас, Дитман? Все спокойно? Говорите, черт побери!
— Пока все без изменений.
Негромкий, виноватый голос неприятно резал слух начальника контрразведки.
