«Наверное сейчас Вера Сергеевна права, – думал он, стараясь спрятать руки поглубже в карманы. – Как будто наваждение какое-то на меня нашло. Поверил рассказам о встречниках. Я до сегодняшнего дня даже слова такого не слышал, а уже собрался чуть ли не крестом от чертей отбиваться. Все это просто глупые совпадения. А еще, скорее всего, от жизни в одиночестве у меня начинается паранойя. Завтра же съезжу в Москву, встречусь с кем-нибудь из коллег, или в кино хотя бы схожу, в театр может быть. Если жить одному в деревне, в глуши, и общаться только с соседями, которые еще Сталина живым видели, недолго совсем голову потерять. Так можно начать и в домовых верить, и в леших».
Иван вошел на свой участок, закрыл калитку и проверил надежность магнитного замка. Из окон дома на пролетающий снег падал теплый желтый свет электрической лампы, которую Иван специально оставил включенной. Домашний уют резко контрастировал с холодной темнотой декабрьского вечера. В конуре тихо поскуливал Дик. Иван отвязал собаку и вместе с ней зашел в дом.
Он переоделся в домашний халат и мягкие тапочки, приготовил ужин, покормил Дика, перекусил сам и, достав из холодильника бутылку пива, уселся на диване смотреть телевизор. Мысли его упокоились, выстроившись в привычный порядок. Недавно пережитый им сверхъестественный ужас, казался теперь признаком слабости и нервного расстройства. На полу у дивана посапывал верный Дик, усиливая атмосферу комфорта и защищенности.
По телевизору шел какой-то комедийный сериал и под шутки нескладного главного героя, пытавшегося объяснить жене происхождение следов губной помады на рубашке, Иван задремал. Видимо психическое напряжение все же сказалось, потому что снов он не видел.
Проснулся Иван от громкого звука телевизионной рекламы. Немного болела затекшая от неудобного сидения шея. На часах было начало одиннадцатого. Одним глотком допив теплое пиво, Иван поднялся с дивана. Он прошел в ванную, умылся и хотел уже, выключив телевизор, пойти в спальню, когда взгляд его упал на стоявшую на столе банку со святой водой. Иван поморщился, разом вспомнив все волнения прошедшего дня.
Он совершенно не представлял себе, как нужно освящать этой водой двери и окна, к тому же ему, воспитанному в духе советского атеизма, казалось странным бродить по дому с зажженной свечой. Иван хотел было уже махнуть рукой на эти суеверия и спокойно отправиться спать, но Дик, до того мирно дремавший на ковре, вдруг поднял голову, посмотрел на входную дверь и настороженно заскулил. На секунду Ивану почудилось, что за дверью кто-то есть. Стараясь не шуметь, он подошел к выходящему на крыльцо окну и резко отдернул занавеску. Перед дверью было пусто, на заметенном снегом крыльце не отпечаталось ни одного следа.
Метель набирала силу – ветер бил в окна коттеджа, завывал под свесами крыши, во все стороны швырял пригоршни мелкого колючего снега. Кое-где на смерзшемся насте уже начало наметать небольшие сугробы.
Иван, зябко поеживаясь, отошел от окна и неуверенно взял в руки банку со святой водой. Повертел ее, посмотрел на свет и наконец решил последовать совету Веры Сергеевны. Неловко опустив в воду пальцы, он с размаху побрызгал на входную дверь. Затем повторил эту же процедуру со всеми окнами в гостиной, кухне и комнатах первого этажа. В странном молчании обходя дом, он заметил, что как только святая вода попадала на окно, с другой стороны, с улицы, в него тут же бил сильный порыв ветра, отчего пластиковая оконная рама жалобно дребезжала.
Иван в сопровождении Дика поднялся на второй этаж, окропил окна своей спальни и всех остальных помещений. Под конец этот странный ритуал его утомил и даже вызвал улыбку. Хорошо же смотрится немолодой мужчина с высшим техническим образованием, старающийся защитить свой дом от сказочной нечисти с помощью святой воды!
Иван еще раз прошелся по всему дому, поставил банку с остатками воды в гостиной рядом с так и не зажженными свечами, погасил везде свет и с чистой совестью улегся в постель. Дик, как и всегда в те дни, когда ночевал в доме, устроился на коврике у входа в спальню, охраняя своего хозяина. Дом погрузился в тишину, прерываемую лишь завываниями ветра, и Иван быстро и незаметно уснул.
Просыпался Иван долго, как будто разрывая липкую и прочную паутину сна. Он даже попытался закричать, но вместо этого лишь слабо зашевелил губами и от этого движения наконец окончательно проснулся. В комнате было темно, тихо тикал будильник, сопел во сне Дик, за окном свистела метель. И кто-то осторожно, но настойчиво скреб ногтем по стеклу. Иван вскочил как подброшенный и глянул в окно. На улице посветлело, но не от приближения рассвета, а от свежевыпавшего снега. Метель и не думала прекращаться, ветер по-прежнему пел свою однообразную песню, крутя в воздухе мириады снежинок. За окном никого не было. Иван включил свет и перевел дух. Часы показывали двадцать минут первого.
