Задумчиво улыбаясь, он подошел к окну и несколько минут наблюдал, как внизу суетится людской муравейник. Казавшиеся маленькими с высоты пятнадцатого этажа фигурки спешили ко входу в метро, заходили в торговый центр, курили у дверей офисов. На душе у Кирилла было спокойно: он ожидал, что потребуется гораздо больше времени и сил, чтобы добиться от Панкратова нужного результата. Но основная часть дела сделана, теперь оставалось только дождаться получения денег, поделиться с начальником инспекции, что-то отстегнуть курьеру, а потом можно со спокойной совестью лететь в отпуск с Алиной. Кирилл с удовольствием подумал о том, как будет рада его подруга сменить подаренный им год назад внедорожник на новую модель.
Работать сегодня больше не хотелось. Сказав секретарше, что отправляется на совещание в управление, он спустился на подземную парковку, сел в машину и выехал в задыхающийся от духоты город. Выставляя комфортную температуру климат-контроля, Кирилл снова вернулся к мыслям о Панкратове и его деньгах.
«И ведь этот лощеный боров еще пытался уверить меня, что денег не воровал и все случайно получилось. А даже если бы и так, значит, в другом месте где-то украл. В нашей стране любой бизнес построен на воровстве, коррупции и крови. Если поковырять как следует каждого из этих директоров, обязательно найдется, за что его посадить».
Кирилл испытывал едва ли не физическую ненависть к отечественным предпринимателям, а потому и вымогать у них взятки давно уже вошло у него в привычку, совершенно не обременявшую совесть. Начальство было в курсе, имело свою долю, поэтому Кирилл чувствовал себя безнаказанным, а порой даже приносящим пользу обществу.
Он поставил машину в гараж и вошел в дом. Алины еще не было, –видимо, уехала за покупками. Кирилл снял осточертевший пиджак, развязал галстук и, взяв из холодильника бутылку холодного кваса, повалился на диван. Некоторое время он смотрел в потолок, занятый приятными мыслями, пока незаметно не задремал, утомленный жарой и несколькими днями напряженной работы.
* * *
Кириллу приснился странный сон. Во сне тоже было жарко, однако первое, что он увидел, было море, с тихим шорохом накатывающее на отлогий берег, усыпанный крупной галькой. По выцветшему небу лениво ползли белые облака, изредка закрывая палящее солнце. Над водой летали чайки, по временам с криком падавшие вниз и поднимавшиеся с трепещущей рыбой в клюве. На нагретой солнцем гальке сушились рыболовные сети. Вдоль берега вилась проселочная дорога, а затем берег поднимался выше, переходя в холмистую равнину с разбросанными по ней рощицами деревьев и большими серыми валунами, видимо, обозначавшими границы полевых наделов.
Между берегом моря и дорогой приютилась небольшая хижина с плоской крышей, сложенная из грубо обработанных камней. В ее тени прямо на земле лежал человек. Он был одет в просторную одежду наподобие греческой туники, на поясе висел короткий меч, скорее даже большой кинжал, а рядом, прислоненное к стене, стояло копье на длинном древке.
Из хижины вышел другой человек. Он был довольно молод, красивое правильное лицо обрамляла короткая темная бородка. Из-под повязанного на голове платка выбивались смолисто-черные пряди волос. На нем была длинная, до щиколоток, одежда, напоминавшая восточный халат. Золотые перстни на пальцах выдавали небедного человека, а жесткий взгляд и волевой подбородок говорили о властности и твердости характера.
Подойдя к лежащему, он сильно пнул его ногой, обутой в сандалию.
– Хватит валяться, ты должен нести службу, а не спать целыми днями.
Спящий быстро поднялся на ноги, с недовольством глядя на разбудившего его человека.
– Левий, ну почему нельзя хоть немного отдохнуть? В это час ни один караван не тронется в путь. Посмотри, какое пекло!
– Мы должны всегда быть на своем месте, ленивая ты свинья! Любой проходящий крестьянин может донести, что мы спим, вместо того чтобы собирать подати с караванов. Твое дело – всегда быть начеку, чтобы ни один купец не прошел мимо, не заплатив положенного по закону.
Собеседник не стал спорить с Левием. Взяв в руку копье, он отправился разминать ноги, прохаживаясь по дороге недалеко от хижины. По временам он кидал полные злобы взгляды то на нещадно палящее солнце, то на Левия, расположившегося на его прежнем месте в тени хижины.
В этот момент вдали на дороге показалась черная точка. Она медленно приближалась, и вскоре стало понятно, что это старик, ведший под уздцы понурого ишака, на боках которого болтались две плетеные корзины.
Стражник никак не отреагировал на его приближение, но Левий поднялся с земли и вышел на дорогу. Старик, стараясь не глядеть в его сторону, продолжал свой путь, однако Левий взмахнул рукой, приказывая остановиться. Старик нехотя повиновался и встал, придерживая своего мула и глядя бесцветными водянистыми глазами прямо перед собой.
– Куда ты направляешься? – спросил Левий.
– Эта дорога ведет в город, значит, я могу идти только туда, – сварливо ответил старик.
– Что ты везешь?
– Везу немного пшеницы.
– На продажу?
– Да.
