Сергей распечатал конверт и, бросив взгляд на находившуюся там фотографию, мысленно присвистнул. Фото было несколько не в фокусе, словно снимавший торопился, однако даже это смазанное изображение давало понять, что отображенный на нем аэроплан довольно сильно отличался от его моделей. Слишком широкий нос с торчащими из-под кожуха ребристыми рубашками цилиндров, какой-то куцый, несколько «горбатый» силуэт фюзеляжа и странный резной профиль задней кромки крыла, словно некий неведомый гигант выгрыз из него ровные куски.
– Ну, и что думаете? – поинтересовался генерал.
– Интересная машина, – сказал Сергей, задумчиво потирая подбородок. – Судя по всему, движок помощнее нашего будет – это им в плюс. Хотя и тут надо глядеть на его характеристики. Ну и… похоже, из плюсов все, дальше сплошные минусы. Слишком широкие крылья, а значит, больший вес, да и маневренность у него должна страдать. Опять же, форма крыла… интересно как воздушный поток себя ведет, думаю, при резких маневрах машинка довольна капризная и непредсказуемая, хотя на горизонтах может превосходить наши по скорости. Чья?
– Майсера.
– Почему-то я так и подумал, – усмехнулся Ратный.
Об этом геранском инженере, лет пять назад выступившем со скандальным на то время заявлением о том, что будущее аэростроения лежит именно за крыланами, он впервые услышал еще от Алая. Как-то в разговоре разведчик упомянул, что в Герании пытались построить крыланы, но изобретателя постигла неудача – машины едва сумели оторваться от земли и пролетели всего пару десятков метров.
Позднее Сергей вспомнил этот разговор и, заинтересовавшись, начал копаться в подшивках журналов и специальной литературе, пока, наконец, не натолкнулся на знакомую фамилию. Правда узнать удалось не так уж и много, так как, несмотря на то, что Отто Майсер считался одним из ведущих геранских аэроконструкторов, писалось о нем на удивлении мало. Пришлось обращаться к Кутесову, который с пониманием отнесся к подобному интересу и через несколько дней предоставил Сергею небольшое досье на Майсера, из которого следовало, что тот происходил из довольно знатной, но бедной семьи. Тем не менее Отто сумел получить хорошее образование и поступить в Байденскую инженерно-техническую академию на кафедру аэроплавания. На третьем курсе проект его легкого аэростата неожиданно для всех заинтересовал военное ведомство, и вскоре юный инженер был принят на службу, заканчивая академию уже в звании экзац-лейтенанта аэрфлота Герании. К тридцати годам за плечами Отто было уже более десятка машин, до сих пор составляющих основу воздушных сил империи, и личное покровительство самого императора.
В досье Майсер характеризовался как чрезвычайно умный, фанатично преданный своему делу человек, всегда достигавший поставленной цели и не пасующий перед трудностями.
Читая документы, Сергей не раз ловил себя на мысли, что этот геранец ему весьма симпатичен, и при возможности он с удовольствием бы с ним познакомился. Одновременно Ратный прекрасно понимал, что, скорей всего, именно Майсер может стать для него источником основной «головной боли» и, судя по всему, оказался прав. В то время как ястанцы ограничились простым копированием, геранский аэроконструктор смог построить полностью свой самолет.
– Удивлены? – спросил Кутесов, внимательно наблюдавший за тем, как Ратный буквально «пожирает» своим взглядом фотографию чужого истребителя.
– Есть немного, – не стал отрицать Сергей. – Впрочем, я уверен, что наши машины ничем не уступают этому аппарату, а во многом и превосходят его.
– Это пока…
– Вы в меня не верите, генерал? – землянин отложил фотографию и с легкой усмешкой посмотрел на Кутесова.
– Помилуйте, господин Эйтан, разве я когда-нибудь такое говорил?
– Не говорили, – согласился Ратный. – И чтобы поддержать веру в мои силы, давайте прогуляемся до ангаров, к тому же погода сегодня располагает.
Они вышли на улицу, и Кутесов, извинившись, отошел к стоявшей неподалеку машине, около которой нервно топтался незнакомый офицер. Дожидаясь генерала, Сергей неторопливо принялся прохаживаться по дорожке, идущей вдоль металлической ограды небольшого двухэтажного дома. Последние полтора года этот домик являлся не только его жилищем, но и своеобразным конструкторским бюро. Весь его первый этаж был буквально завален масштабными моделями разрабатываемых аппаратов, деталями бипланов и двигателей. Все это добро лежало на полу, полках шкафов, громоздилось шаткими кучами и даже свисало с потолка на веревках различного диаметра. Лишь одна из комнат, где было установлено несколько чертежных досок, была практически свободна от этого «хлама», да и то только благодаря Тейрине. Девушка регулярно пыталась навести тут хоть какой-то порядок, и порой это ей даже удавалось, но обычно этого «марафета» хватало от силы на пару дней, после чего рабочий хаос вновь поглощал окружающее пространство с ужасающей быстротой. Впрочем, она не сдавалась.
