Появление летающих аппаратов тяжелее воздуха было воспринято аэроконструкторами всех стран неоднозначно. Первое время многие газеты чуть ли не в открытую обвиняли Руссарию в подлоге. Писалось, что якобы для демонстрации был изготовлен специальные аэростаты, к которым на тросах крепились макеты крыланов, а с земли они не были видны из-за того, что их оболочка была покрашена в цвет неба. Конечно, это был полный бред, но, как ни странно, многие поверили. В одной из стран был даже построен действующий макет подобного аппарата и продемонстрирован публике. Правда, несмотря на специально подобранный цвет оболочки и гондолы, сам аэростат был прекрасно заметен на фоне неба, но это почему-то никого не смущало. Истерия в прессе продолжалась.
Видимо, признание того, что многие годы считалось абсолютно невозможным для многих людей, было куда хуже, чем отрицание очевидных фактов. Пришлось провести еще несколько демонстраций, прежде чем все эти скептики умолкли. Тем не менее даже в Руссарии многие из аэроконструкторов отнеслись к машинам Сергея довольно холодно, называя их тупиковым развитием аэростроения.
Ратный, ожидающий вспышки интереса и многочисленных попыток воссоздания крыланов другими изобретателями, был удивлен, когда ничего подобного не последовало. Мало того, через некоторое вообще создалось такое впечатление, что о них все дружно позабыли. Причем странная амнезия сошла даже на специализированные газеты и журналы, в последнее время постоянно печатающие различные статьи на тему аппаратов тяжелее воздуха, – и тут в один миг как отрезало…
По мнению Сергея, это могло означать только одно: работы по созданию собственных крыланов начаты во многих странах, и эта неожиданная «тишина» как раз один из ее показателей. Кстати, Кутесов был в этом с ним абсолютно согласен.
С одной стороны, это было даже хорошо, так как Ратный не хотел привлекать к себе лишнего внимания, а первое время это было довольно трудно. Пришлось даже подсовывать назойливым корреспондентам Рослава, возложив на него функции пресс-атташе. Как ни странно, но Васлов с удовольствием давал интервью многочисленным представителям газет и журналов и был даже немного раздосадован неожиданной потерей интереса.
И все же вся эта истерия не способствовала улучшению имиджа создаваемой авиации, что служило еще одной причиной отсутствия добровольцев, тем более что аэронавты всегда считались некой элитой вооруженных сил Руссарии. Поэтому вполне естественно, что переходить в только что созданный род войск с непонятной перспективой на будущее желающих было мало. Решение этой проблемы было довольно необычным. Для создания летной школы им было выделено здание местного военного училища, готовящего в своих стенах артиллеристов. Курсантов распределили по другим учебным заведениям, а вот только что поступивших ожидал небольшой сюрприз. Именно им прямым приказом военного министерства Руссарии было суждено стать первыми авиаторами и авиамеханиками империи. Всего было набрано чуть больше ста человек.
Обучение новых пилотов Сергей поручил своим ребятам, которых осталось всего пятеро – один из курсантов его наймарской группы погиб во время нападения ястанцев, а отправившийся с Алаем Яр считался «пропавшим без вести», как и сам разведчик. Не сказать, что сразу все пошло гладко, но постепенно работа школы наладилась, тем более что во главе ее встал Роханцев, который, как уже неоднократно убеждался Сергей, был прекрасным хозяйственником.
Сам же Ратный вместе с Васновым вплотную занялся работой над своими бипланами и их модернизацией, одновременно подыскивая людей для организации небольшого конструкторского бюро, надобность в котором уже ощущалась довольно остро, особенно после начала серийного производства. Кроме того, по задумке Сергея следующая машина должна была стать четырехпулеметным монопланом с мощным двигателем и убирающимся шасси, а это был намного более сложный аппарат, для производства которого понадобится не один десяток чертежей.
Он мог задать концепцию, идею, но для проработки каждой мелочи ему срочно нужны были люди, и чем дальше, тем больше: от простых чертежников до грамотных инженеров-конструкторов. Чуть раньше с этой же проблемой столкнулся Васнов, который при разработке нового двигателя буквально потонул в массе чертежей и расчетов. Пришлось идти на поклон к Кутесову. Тот молча выслушал и пообещал помочь. Через месяц под их руководством было уже почти два десятка человек и переданное в их полное распоряжение одно из зданий фабрики, где некогда размещалась мастерская по пошиву оболочек для аэростатов.
