Домашний, уютный вид этой женщины подействовал на Любу успокаивающе, она покорно встала и пошла с ней в другую комнату. В эту ночь, впервые с момента ареста ее семьи, она спала, не вздрагивая от каждого шороха, и проспала до шести часов вечера следующего дня. Как только Люба встала с постели, в ее комнату вплыла тетя Роза и пригласила ее поужинать. За накрытым столом сидели дядя Миша и еще один мужчина, оказавшийся проректором по хозяйственной части института, в котором училась Люба. После ужина проректор отдал Любе бумаги на вселение в комнату в общежитии и сказал, что она теперь назначена на должность помощника коменданта, отвечающего за соблюдение чистоты, и установленных правил поведения студентов в общежитии. Дядя Миша в ответ на благодарность Любы сказал, что помог ей, не совсем бескорыстно, так как он хотел бы иметь доступ в опустевшие квартиры ее родителей и дедушки с бабушкой с тем, чтобы с одной стороны следить за их состоянием, а с другой иногда использовать их для расселения иногородних гостей. Люба без возражений вручила ему ключи от обеих квартир. На следующий день она переехала в свою комнату в общежитии.
Ее работа была настоящей синекурой: среди студентов ходили слухи о том, кто она такая и, побаиваясь ее преступных связей, они беспрекословно выполняли ее требования. Никогда еще в этом общежитии не было такой чистоты и дисциплины. Еще одним плюсом было то, что настало время работы над дипломом, и ей не надо было ходить на лекции и семинары. Она практически не встречалась со своими однокурсниками, и эта изоляция шла ей на пользу. Ее душевное равновесие восстанавливалось, тем более, что и отец с дедом, и мама с бабушкой писали из тюрьмы, что у них все нормально: везде люди – везде жизнь. Дед стал уважаемым человеком, поскольку у него появились клиенты и из арестантов, и из охраны. Охранники и арестанты притаскивали ему сломанные, серебряные, медные, иногда золотые украшения и он, с помощью обычной газовой горелки и одного алмазного резца приводил их в порядок.
Начальник колонии быстро сообразил, какую выгоду он может извлечь из этой ситуации. Администрация привлекла Любиного деда, а затем и ее отца к производству ювелирных украшений из отходов электронной промышленности. Начальник вышел на одного из «мусорных королей», работниками которого были бомжи, добывавшие на мусорных свалках пригодные для продажи вещи. «Королю» доставались гроши за поставку сломанных электронных приборов. Оплатой труда деда и отца Любы были некоторые привилегии в условиях содержания и качественная пища: теперь они жили в отдельной камере и питались из столовой охраны. Они были снабжены необходимым оборудованием и отдельным помещением для работы. Отец Любы занимался извлечением драгоценных металлов из батареек, радиоприемников, телевизоров и тому подобного, а дед делал из них изящные цепочки, кольца, кулоны. Украшения из колонии сбывались на барахолках. Не уступавшие в качестве фабричным, вещи по сниженным ценам хорошо продавались. Бизнес приносил неплохие деньги, достававшиеся, как и положено, руководству колонии. Эта «пищевая цепочка» просуществовала пять лет, пока дед Любы не умер за своим рабочим столом. Его похоронили с почестями: начальник тюрьмы высказал искренние слова сожаления об уходе из жизни замечательного мастера своего дела. Начальник не был злым человеком, он посодействовал досрочному освобождению Любиного отца из тюрьмы, а через полгода, в конце 1990 года, освободили его жену и тещу по президентскому указу о помиловании осужденных за экономические преступления.
