– Я не испытываю к тебе не отрицательных, не положительных чувств, и я, вообще, против случайных знакомств, – сказала Люба.
– Правильно говорили поэты, что красивые розы всегда с шипами, – театрально произнес Вениамин, легко поднялся и, уже уходя, добавил:
–До свидания, инопланетянка. Надеюсь, ты еще не собираешься улетать на свою планету?
– Пока не собираюсь, – ответила Люба и запаниковала, разговор с Вениамином нарушил ее покой. Разница между юношескими, восхищенными взглядами, которыми одаривал ее Т.Т. и тяжелым, с плохо скрываемым желанием, неотступным взглядом Вениамина тревожила ее. Никогда еще ни один мужчина не пытался так откровенно соблазнять ее.
На следующий день Люба шла на пляж с некоторым опасением, но Вениамина на море не было, он появился только через два дня после их разговора и начал выказывать явное предпочтение Свете. Люба успокоилась, хотя и ловила иногда, направленные на нее взгляды Вениамина. Всю неделю повторялся один и тот же сценарий: купание, игра в карты и волейбол, а вечерами Вениамин, Люда и Света отправлялись куда-нибудь развлекаться, а Люба оставалась дома читать какой-нибудь детектив. В один из дней Вениамин пригласил всех девушек на чествование местной, мужской сборной по волейболу, которая одержала победу в региональных соревнованиях. Торжество должно было проходить в следующую пятницу, в ресторане недавно открытой, роскошной по тем временам гостиницы. В программе вечера были: короткая торжественная часть с вручением победителям ценных подарков, праздничный ужин с одновременным выступлением популярной группы «Синяя птица» и еще нескольких известных артистов. Закончиться праздник должен был танцами под музыку местного вокально-инструментального ансамбля.
В четверг Вениамин вручил Светлане и Людмиле красиво оформленные приглашения. И, поскольку, они жили рядом с той самой гостиницей, то они должны были просто прийти в назначенное время со своими приглашениями в ресторан. Люба, которая никогда не бывала на эстрадных концертах знаменитостей, не считая двух посещений театра Оперы и балета в родном городе вместе с классом, на этот раз приняла приглашение пойти вместе со всеми. Вениамин пообещал заехать за ней в пятницу, ближе к пяти часам вечера. После возвращения с пляжа Люба сообразила, что не сообщила Вениамину ее адреса.
Генерал Толоконников происходил из семьи пламенных революционеров. Его дед был мастером в цехе фабрики по изготовлению железнодорожного оборудования. Судя по его рассказам, их предки были из московских стрельцов. Семья была вполне зажиточной и благополучной, но их старший сын Григорий еще в гимназии подпал под влияние идей коммунизма и стал активным членом группы марксистов. Мать генерала Толоконникова, наполовину полячка, наполовину француженка, дочь учителя гимназии, в это же время стала проповедовать феминизм и тоже попала в группу к марксистам. Когда они сошлись, они даже не думали регистрировать свой брак. В 1920 году у них родился первый сын, которого назвали Петром, а через год второй сын – Геннадий. В это время шла гражданская война и оба родителя, оставив детей на попечение бабушек, отправились воевать против «белой сволочи». Мать погибла, а отец после ранения вернулся домой и стал ловить бандитов и врагов народа. Его старший сын Петр, повзрослев, пошел по стопам отца, поступил в школу милиции, а младший – Геннадий, еще учась в школе, начал живо интересоваться обществоведением и политической жизнью страны. К началу второй мировой войны он, несмотря на свою молодость, был уже вторым секретарем партийного комитета той самой ткацкой фабрики, на которой работал их дед. Когда началась вторая мировая война, Толоконников старший был направлен на фронт в качестве руководителя группы СМЕРШ, подчиненной непосредственно наркому контрразведки. Его старший сын Петр, к этому времени, дослужился до должности старшего оперуполномоченного в районном отделении милиции и был отправлен на войну в звании лейтенанта. После войны он был уже в звании полковника и был назначен на должность начальника отделения милиции, в котором работал до войны. Его отец был повышен до заместителя наркома, а его младший брат был первым секретарем райкома и у него уже были жена и сын. Толоконников отец считал, что главным в жизни, кроме борьбы за построение коммунизма на всей Земле, является семья. В этом его мнение в корне расходилось с уверенностью одного из отцов коммунистической теории Ф.Энгельса об отмирании семьи, как пережитка капитализма. Его сыновья – Петр Григорьевич и Геннадий Григорьевич придерживались тех же взглядов, что и отец, и всегда старались во всем помогать друг другу, и стояли друг за друга стеной. Смерть Толоконникова старшего в 1949 году сдружила их еще больше, каждый делал все, чтобы поддержать другого.
