О, Всевышний! Зачем наказываешь ты меня так изощрённо. На кой мне дарованное умение сострадать? Да ещё и кому? Людям! Этим лживым и порочным животным, что вечно просят у Тебя самого лишь денег и власти. И побольше, побольше, побольше! На кой этим тварям вообще хранители? Пусть живут, как хотят…
О, Всевышний… Как же ты прав. Как? Как всегда. Люди не так и плохи… И девочка очень хорошая. Она не заслужила той участи, которую ей приготовили. И не важно — по ошибке или намеренно. Найду я ей ангела. Найду… Чего бы мне это ни стоило. И не для того, чтобы доказать Тебе, что и сам я достоин понимания. Просто мне это нужно. Зачем? Не знаю. Но надо… Надо…
Под аккомпанемент сбивчивых мыслей Ферериус уснул. Ласковый сегодня океан не спеша нёс его матрас к какому-то невидимому отсюда острову. Три зубастых кита, застывшие чуть на глубине, отгоняли от лёгкой добычи кровожадных акул. Но тихо и осторожно. Так, чтобы самим не нарушить покой измученного прапоса…
А тому снился Несгибаемый Атоний. Давний друг, погибший так нелепо, снова был жив. Великий серафим-созидатель — высокий и сильный, с расправленными за спиной шестью радужными крылами — стоял на вершине высочайшей египетской пирамиды. Глас его — низкий, глубокий, мощный, что боевой оркестр Иерихонских труб — разносился над безбрежными песками, унося праведные души в Рай:
— Фер, дружище… Никогда не сдавайся. Не надо идти против себя… Кто знает, какова твоя истинная природа? Владыка? Всевышний? Возможно… Но они дали тебе главное — волю. Вспомни, ты и раньше творил, что хотел… Оглянись вокруг, Фер! Посмотри на людей… На их прекрасных женщин… Это ты! Ты сделал их красавицами… Не дай ты им однажды косметики, добрая половина никогда б не нашла себе мужей и не познала радости материнства… Взгляни на людские страны, на их города… Все разные и все великолепные… И это тоже благодаря тебе, Ферериус… Не разрушь ты Вавилонскую башню, мир бы никогда не увидел ни Парижа, Рима, ни Нью-Йорка, ни Москвы, ни Пекина… Ты всегда нёс благо, Фер… Пусть никогда об этом не задумывался… И это тоже во благо…
— Атоний, прошу тебя, — застонал Ферериус. — Не надо меня мучить. Повелитель разгневается, и тогда…
— Поверь, Он не разгневается, — рассмеялся Атоний. — Просто поверь… И всегда оставайся собой… Кто знает, может пора им уже вырасти? Крыльям…
Светлана Владимировна позвонила в начале июня.
Сказала, что Дария более-менее оклемалась после той трагедии.
Может, увидимся? Просто так. Чтоб продолжить знакомство.
— Завтра в Доме художника на Крымском валу открывается большая выставка современной русской живописи и скульптуры. Если вы с Дарией не против, я бы пригласил вас посетить её, — предложил продюсер.
— Современная живопись? — скептически переспросила Светлана Владимировна. — Вы думаете, это интересно?
— Безумно интересно! — не сдержавшись, воскликнул Макферерли. — Понимаете, какая штука… Искусство постоянно ищет новые пути самовыражения. Изображения тех полотен и изваяний, что вы увидите, если только не откажетесь, не пропечатаны пока ни в одном каталоге. Я, к сожалению, не знаю ваших личных вкусов, госпожа Аль-Заббар, но ваша дочь, поверьте мне, придёт в восторг от моего предложения. За то время, что мы с ней знакомы, я неплохо узнал её предпочтения. Ну так как, ждать вас у входа в ЦДХ? Или будем вкушать деликатесы в каком-нибудь ресторане?
— По-моему, одно другому не мешает, — улыбнулась в трубку Светлана Владимировна. — Если вы, господин Макферерли, считаете, что Дарьке должна понравиться выставка, я возражать не собираюсь. Когда встречаемся?
— Давайте завтра в три. Прямо там, на месте. Вас устроит? — спросил продюсер.
— О'кей. Мы будем, — согласилась Светлана Владимировна. — До встречи.
— Всего наилучшего…
Прапос и ныне старался не пропускать подобных мероприятий. Скольких великих мастеров открыл он миру! Считать замучаешься… Чем бы ни занимался Ферериус, исполняя свои должностные обязанности, живопись влекла его со времён появления наскальных рисунков. И теперь, когда повсюду в мире искусство стало общедоступным (условно, конечно), бывший демон отдался любимому хобби всей душой.
Обширные залы собственной галереи, построенные руками умелых рабов душки Ганнибала на заре современной цивилизации в самом сердце цветущей тогда Сахары, постоянно заселялись великолепными (а порой и простыми, но трогательными) экспонатами. Коллекция пополнялась ежегодно. Как и совершенствовались системы кондиционирования и освещения. Рафаэль и да Винчи, Брейгель-старший и Брейгель-младший, Рубенс, Рембрандт, Модильяни, Айвазовский, Ван Гог, Куинджи, Кандинский, Шагал, Дали, Пикассо, Малевич, Шульженко, Церетели, Неизвестный… Всех не перечислить. Да и нет нужды. Только подлинники. Только шедевры. Третьяков с Гуггенхаймом нервно курят на вершине ближайшего бархана…
