Яна была в белом ритуальном платье. Она шла босиком по осколкам стекла и битого кирпича, но не чувствовала боли. Невесомая и спокойная, поднималась на крыльцо разрушенного здания с колоннами. Солнечные лучи ласкали устоявшие стены и рисовали на полу цветной узор витражного окна. А кругом цвели яблони, ослепительно-белые, и их лепестки кружились в воздухе, превращаясь в мелких бабочек. Тишина поражала, здесь царило абсолютное безмолвие, будто фильм, обеззвученный кнопкой «mute».
Яна знала, что произошло что-то страшное, но не знала, что именно. Её это не особо беспокоило, она шла к овальному зеркалу, стоящему в конце огромной комнаты. Но внезапно налетел ветер, появилась стая чёрных ворон, которые с хриплым оглушающим карканьем бросили на неё.
Яна вздрогнула и на миг ощутила невесомость, будто кто-то насильно выдернул её из лап кошмара.
В открытое окно лился тёплый влажный воздух: солнце быстро испаряло лужи после ночной грозы. На подоконнике и на полу лежали лепестки черёмухи: порывистый ветер оборвал все цветки, теперь пахло только сиренью. Чирикали воробьи, мелодично свистела птица. И тишина спального района равномерно жужжала звуками автодороги.
Яна нехотя разлепила веки, чувствуя страшную усталость. Ослабшей рукой нащупала телефон на прикроватной тумбочке: индикатор уведомлений мигал. Пробудила экран: у иконки электронной почты стояла единичка в красном кружке.
«Чёртов спам», — раздражённо подумала Яна, но в почту зашла, чтобы проклятая единичка не мозолила глаза.
Письмо было от Тима — это её обрадовало и насторожило. От короткого «Последнее» в строке темы по всему телу пронеслась волна оцепенения. Несколько долгих мгновений Яна беспомощно смотрела на экран, пытаясь вспомнить, как дышать, и непослушными пальцами открыла письмо.
Яна выронила телефон, не ощущая ничего, кроме пустоты. Сердце билось в истерике, но она его не слушала, соображая, что делать теперь. В мозгу ещё рождались сомнения, ведь это может оказаться банальной ошибкой: Тим мог проспать, забыть или не сохранить новые настройки. Вариантов масса, почему же верным должен оказаться самый паршивый из них? Но на краю сознания, точно маяк, ясным светом сигналило смирение.
Наконец придя в себя, Яна сдавленно взвыла и, больше не сдерживаясь, закричала, уткнув мокрое лицо в подушку. Воздух в лёгких кончился, дышать было нечем, и она вскинула голову, сделав жадный глоток. Нашла телефон и набрала Тиму. Он не ответил ни на первый звонок, ни на четвёртый, ни на три сообщения — он их даже не прочитал.
Яна вскочила с кровати — у неё закружилась голова, — непослушными руками натянула мятое платье и, медленно передвигая ноги, вышла из квартиры. Каждый шаг давался с трудом, она задыхалась, и слёзы всё текли по горячим щекам. Она не отдавала себе отчёт, не понимала, где находится, — всё происходило в сплошном тумане, — и, как оказалась в квартире Тима, не помнила. Она стояла у его кровати, сжимая в руке ключи, и отрешённо смотрела на его бледное лицо.
— Тим? — шёпотом позвала она и только теперь заметила в его руке пластиковый флакончик, из которого выпало несколько белых таблеток. Он часто глотал их на прогулках — обезболивающее.
— Боже, Тим… Что ты наделал, — прошептала она и отвернулась.
В открытое окно вливалось майское солнце, на подоконнике танцевала тень от тополиной кроны. На столе лежало несколько смятых тетрадных листов и шариковая ручка с потёкшими чернилами. На маленькой полке стояла коллекция стеклянных зайцев. На прикроватной тумбе — ваза с букетом тимьяна.
Яна медленно подошла, наклонилась к Тиму и, поцеловав его в лоб, шепнула:
— Я очень люблю тебя.
Она затравленно улыбнулась, забрала цветы и вышла из квартиры. Уже в подъезде, прислонившись к стене, позвонила в «скорую», сползла на пол и, обняв букет, заплакала.
Яна совершенно не помнила, как оказалась дома. Помнила, что ей что-то вколола прибывшая на вызов бригада медиков. Её даже опрашивал полицейский, но она не знала, что ответила. Вероятно, их всех удовлетворил факт его болезни: ещё не было двенадцати, а она уже стояла в своей кухне, мёртвой хваткой сжимая тимьян.
Опустившись на стул, Яна вошла в почту и открыла письмо, отыскав то место, на котором остановилась.
