Проблемой попроще была нехватка у тимлида технических компетенций. При должных навыках общения и способности к обучению тимлид быстро компенсировал это с помощью сеньоров проекта, попутно сплочая коллектив тем, что не боялся выглядеть в глазах других не знающим чего-то, не старался быть самым умненьким в комнате. Ведь главной задачей тимлида было движение разработки вперед, а то, в какие отношения он захочет и сможет поставить себя по отношению к другим участникам команды, было второстепенным. Усилить команду и тимлида в техническом смысле можно было и введением новых сеньоров в команду. Но важным источником роста команды, который никогда нельзя было недооценивать, была синергия, возникающая на стыке составных частей команды. Так, сильный тестировщик, не пропускающий забагованный код, стимулировал разработчиков строже относиться к своему труду. Сильный девопс, способный автоматизировать процессы работы с репозиторием, базами, стендами, освобождал разработчиков от рутины и сохранял их время для важного: написания кода. Высококлассный аналитик четкими определенными постановками минимизировал возможные разночтения в задаче, давая возможность разработчику и тестировщику одними глазами смотреть на работу. Менеджер и тимлид, грамотно организовавшие внутрикомандную коммуникацию, минимизировавшие бесплодное общение, потери времени, берущие на себя внешнекомандную коммуникацию, позволяли разрабам сосредоточиться на работе без энергозатратного переключения контекста. Каждый вносил свой вклад и обогащал другого при правильной организации работы.
Тимлид был и психологом своей команды. Специфическая селекция, делавшая многоступенчатый отбор в профессию, начиная с математических классов школ через технические факультеты университетов, ставящая перед людьми особенные интеллектуальные задачи, приводила к преобладанию в отрасли определенного типа человека. И этот человек часто с трудом понимал свое психологическое состояние, не умел с ним работать, задвигал в долгий ящик свои внутренние проблемы. В той или иной мере он имел сложности или особенности в общении с людьми вне работы. Тенденция к улучшению была, но на эти изменения требовались долгие годы. Кто-то должен был помогать этим людям справляться с кризисами, переработками, давлением на работе и дома, неудачами, успехами. Максимальные шансы понять переживаемое разработчиком были у его товарища-тимлида, который уже прошел этот путь. Он мог помочь, только если действительно прошел этот путь. Тогда у него был нужный опыт, он мог его артикулировать, был способен установить контакт с коллегой и поделиться знанием. Такое было редкостью, компенсировать этот недостаток тимлида было сложнее всего.
Сквозь лобовое стекло светило яркое зимнее солнце. Белый искрящийся снег тонким слоем покрывал пустое шоссе, по которому Кирилл спешил этим утром на работу в своем новом авто. Паркуясь, Кирилл опять поймал себя на том, что улыбается: широко, открыто, без причины. Такое происходило с ним последнее время часто, будто внутренняя радость, переполнявшая его, предотвращала взрыв и выходила наружу, используя улыбку как клапан.
Кирилл немного опаздывал на встречу с руководителем проекта, в котором работал старшим программистом. Причиной опоздания был спонтанный секс с невестой, который, начавшись в ванной комнате с невинного поцелую в щеку как приветствия, продолжился в зале и завершился в спальне. Кирилл любил секс, но то, что было между ним и Кристиной, превосходило все бывшее ранее. Глубокие взаимные чувства, новые им обоим, делали их близость такой, что они забывали о времени и планах. Они были вместе полтора года, а месяц назад Кристина узнала, что беременна. С волнением и неуверенностью она рассказала об этом Кириллу, а он расплакался от радости, хотя сентиментальным его было не назвать. Через неделю после этого он сделал Кристине предложение, купив самое дорогое кольцо, какое нашел. Пришлось взять кредит, ещё один. Кирилл был полностью поглощен своей любовью к Кристине, а теперь ещё и мыслями об отцовстве, семье. Его карьера за последний год резко пошла в гору. Наконец ему удалось найти область, в которой он чувствовал живой интерес к работе и мог радоваться тому, что делает. Став из рядового java-разработчика руководителем разработки на своем любимом языке rust, Кирилл будто ухватил удачу за хвост: найти подобный проект, учитывая редкость технологий, было не просто.
