В работе всегда нужен был язык как интерфейс между участниками работы. Язык, включающий правила его использования, структурировал ежедневную работу коллектива, превращая индивидов в команду. Благодаря рабочему языку участники команды фрустрировались или радовались. Язык предполагал набор типовых интерфейсов между участниками. С чем можно идти к тестировщику, а с чем лучше к аналитику? Как эффективно написать запрос девопсу, чтобы быстро получить результат? С какими вопросами стоит идти к тимлиду, а с какими к менеджеру? А с какими вопросами лучше сразу пойти к менеджеру менеджера и в отдел комплайенса27?
Для простоты, приходя в новый проект, Вячеслав добавлял в вики28 проекта два документа: «Целевой процесс разработки» и «Интерфейс тимлида». В первом было описание процесса разработки, к которому команда должна прийти через пару месяцев работы. Это был фактически набор самых востребованных интерфейсов между стандартными ролями участников команды. Например, аналитик делает постановку задачи, получает аппрувы от разработки, и передает задачу разработчику. Это значит, что между аналитиком и командой в аспекте одобрения задачи есть один интерфейс и второй – в аспекте взаимодействия аналитика и разработчика в процессе выполнения задачи последним. Сюда же относится интерфейс взаимодействия тестировщика и аналитика в процессе тестирования. Явное описание таких интерфейсов проясняло работу каждого участника. Он понимал, что может требовать от других и что другие могут хотеть от него. Взаимодействие вне интерфейсов неизбежно порождает стресс и в хорошей команде купируется.
«Интерфейс» самого Вячеслава очерчивал круг ролей, с которыми он готов взаимодействовать, описывал формат этого взаимодействия, протокол. Выход за пределы интерфейсов был возможен и происходил часто, но всякий раз сигнализировал о проблемах: или в самих командах или в неадекватности интерфейса реальным взаимоотношениям людей. Так, если к Вячеславу напрямую приходил разработчик одной из подотчетных команд, первым вопросом было: где тимлид этой команды, что с интерфейсами этого тимлида, почему они не отработали? Сложнее всего было встроить в эту схему менеджеров. Люди, десятилетиями культивирующие хаотическое сознание, чья формула выживания часто зиждется на отсутствии структуры, по причине чего в них появляется необходимость, редко готовы брать на себя труд меняться к лучшему. Ставшая скрепой российского управления отрицательная селекция навязывала свои интерфейсы.
Вячеслав частенько анализировал языковые схемы команд разработки, с которыми пересекался. Интересно было наблюдать за командами, чья схема и интерфейсы включали в себя как элементы агрессию, манипуляции, опору на чувство вины. Занятным был тип руководителя-спасителя. Он навязывал команде отношение к работе как ежедневному подвигу, где каждый участник обязан вносить свой вклад в общее свершение, а тимлид этим подвигом руководит и совершает максимальную жертву. Язык подобных команды содержал много слов из военной контекста: продуктивный контур был боевым, требования отбивались, а фронт у них был не просто визуальной часть приложений. Неспособность руководителя организовать эффективный процесс разработки и правда требовала подвига от адептов.
Императорский банк в этом смысле был удивительным: каждый его внутренний и внешний интерфейс был не тем, чем казался. Формально имея своей целью кредитование it-бизнесов и предоставление им банковских услуг, то есть имея определенный интерфейс взаимодействия с клиентами, в действительности он был ловушкой для бизнесов, способом отнять их и отмыть благодаря им деньги. Формально являясь обычной коммерческой компанией, он был наравне с другими банками в отношении к государству: налоги, надзор, отчетность. Но в действительности банк использовал ресурсы государства, в частности его серверные мощности и данные, а также бюджетные деньги. Проверки банка регуляторами никогда не находили изъянов. В отношении своих сотрудников банк тоже нарушал стандартные интерфейсы. В фактическом отношении руководство скорее транслировало на сотрудников опыт шарашек, закрытых научных институтов советских времен, использовавший рабский труд ученых, чем современные схемы it-компаний. Банк был потрясающим симулякром, на неоновой вывеске которого должно было улыбаться жирное мурло престарелого советского чиновника с клоунским носом и глазами Пеннивайза.
Мысли Вячеслава путались. Усталость давала о себе знать. «Когда начинаешь рабочую неделю с баров, это неизбежно» – произнес про себя тимлид, с горечью вспомнив, что ещё десять лет назад это не стало бы проблемой. Подкрадывающаяся старость, так он это называл. Вспомнив, что коллеги посоветовали новый сериал, Вячеслав перестал обманывать себя о чтении этим вечером и прошел в зал, где включил кинотеатр: «Чернобыль» от Netflix. «Вот что происходит, когда технари позволяют втянуть себя в какой-то советский блудняк и дают власть дурным менеджерам, посмотри обязательно» – сказали про сериал Лиз, а она в этом понимала.
