Следующее собрание было интереснее. Это был еженедельный архитектурный комитет в узком составе. Совещание, на котором присутствовали архитекторы компании и трое-четверо тимлидов, на чье мнение об архитектуре Вячеслав опирался, принимая решения. Сегодня архитекторы, каждый в своей зоне ответственности, должны были показать точки роста системы. Быстрый рост системы иногда сопровождался решениями, которые в отрасли называли «костылями», да и от ошибок никто застрахован не был. Один за другим архитекторы показывали на схемах возможные улучшения, после чего совместно с тимлидами обсуждали реализуемость, сложность, сроки, риски. Вячеслав изредка уточнял что-то, конспектируя беседу и отмечая для себя то, что требовало проработки. Ряд предложений архитекторов были совершенно оторваны от реальности, были явно высказаны наобум, для увеличения числа пунктов в презентации, но были и ценные. По каждому из последних Вячеслав автоматически выстраивал в уме что-то вроде графа выполнения.
После мини-комитета архитекторов Вячеслав созвонился с разработчиком команды «Общих компонентов» Сергеем, который на прошлой неделе написал заявление об увольнении по собственному желанию. Вячеслав проводил «выходное» интервью для сеньорных программистов, покидавших компанию. Целью беседы было понять причины, побудившие коллегу к уходу. Разработчики были центром жизни компании, от их работы и удовлетворенности зависела и компания в целом, и Вячеслав. Его жизненным интересом было сделать все возможное для того, чтобы сильные разработчики оставались в компании. Иногда это удавалось. Так, пару месяцев назад на выходном интервью выяснилось, что причиной заявления было эмоциональное решение разраба под влиянием семейных проблем. Он быстро пожалел о своей опрометчивости, но стеснялся признаться и не знал, что заявление об уходе можно забрать. Через сорок минут разговора, Вячеславу удалось добраться до сути и убедить остаться. Это было редко. Чаще люди уходили в банки или стартапы за большими зарплатами, которые компании-разработчику системы документооборота были недоступны. Здесь был как раз тот случай: релокация в Нидерланды и большая зарплата в евро.
В совещаниях и переписке Вячеслав не заметил, как за окном стемнело. Почувствовав голод, он вышел на кухню, где его ждал ужин. Домработница ушла, убравшись и приготовив еду. Вячеслав взял поднос с едой и вышел на террасу поужинать.
Завершение рабочего дня не означало прекращения переписки в рабочих чатах и почте. Вячеслав старался проводить вечера без внимания к этому информационному шуму, круглосуточная работа пять дней в неделю вела к выгоранию, это он уже проходил. Выполнив месячную норму социализации за день до этого, Вячеславу нужно было сбалансировать экстраординарный объем общения одиночеством.
Новая tinder-подруга предложила провести вечер вместе, на что Вячеслав прислал ей фото фолианта Сапольского «Биология добра и зла», который сейчас читал, с подписью – «вот с кем я проведу вечер». Неуклюжие шутки знакомой, предлагавшей познать добро и зло на практике и посрывать яблоки, утвердили Вячеслава в решении остаться дома. Ещё одна знакомая без обиняков предложила приехать в гости, но так же ушла ни с чем.
Книги – лучшие друзья мужчины. Вячеслав понял это давно, наблюдая на разные жизненные траектории своих читающих и не читающих приятелей. С интересом он наблюдал за жизнью бывшего одноклассника, кичившегося когда-то отсутствием интеллектуальных интересов и большим интересом к спорту. Примитивное мышление и элементарная неспособность поддержать разговор делали общение практически невозможным: приходилось как с ребенком подстраиваться под круг доступных собеседнику тем. По работе читать приходилось много. Технологии развивались быстро, и чтобы остаться востребованным высокооплачиваемым специалистом требовалось держать руку на пульсе. Большая часть литературы выходила на английском и не переводилась на русский, так что обязательным в отрасли было хотя бы чтение на английском. Навык чтения на английском с неизбежностью расширял горизонт возможностей. В стране, где государство и негражданское общество активно навязывали свои взгляды, возможность услышать альтернативное мнение была необычайно ценна. Способность выйти за пределы душного языкового пространства своей родины наделяла уверенностью в себе, предлагала перспективы, отличные от перспектив недумающего и нечитающего большинства.
