– Каков твой прогноз на завтра по бирже? Что будет в акциями банка? Минус пять процентов? Минус десять?
– Шутишь, милый? Минус четверть и приостановка торгов! – бодро выпалила модница под взглядом прикрытых глаз мадемуазель Монро на очередном фото.
– Значит, ты оптимистка сегодня? Чтобы так было завтра, нужно, чтобы доступность банковских сервисов была на нуле. Справимся?
– Ой, все. Лидер перестал в нас верить? Или котик кокетничает?
Вячеслав чувствовал поддержку этой сильной женщины, не устающей дурачиться. Со следующего снимка на них смотрели Дали и Гала, пара взглянула друг на друга и рассмеялась.
– Как твой юный кавалер? – Вячеслав, два дня назад видевший Лиззи с новым молодым человеком, захотел поиграть в ревность и сделать подруге приятно.
– Ты ж мой ревнивец! – посылая воздушные поцелуи, сюсюкающим тоном произнесла довольная Лиз. – Выглядит он лучше, чем все остальное. Уверена, он составит прекрасную пару с любой из твоих девушек прошлого года.
– Закончим дело и проведем эксперимент, сходив вчетвером в ресторанчик, и познакомим их?
– О, так у тебя кто-то появился? Ты мне не рассказывал, мой скрытный пирожочек, – Лиззи почувствовала ревность из-за промелькнувшего подозрения, что Вячеслав скрыл от нее новую пассию.
– Уже жалею, что познакомился с ней. Готов потерпеть неделю, но только чтобы сходить вчетвером куда-нибудь и познакомить друзей наших меньших.
Взгляды Вячеслава и Лиз на природу отношений мужчины и женщины были совершенно различны, а вот проявления этих взглядов были идентичны: оба были безбрачны и бездетны, часто заводили новых партнеров. Вячеслав был один, искренне считая, что заводить семью и детей в современном мире и современной России – неоправданный риск с вовлечением в него невинных людей. Лиззи была одна, будучи, как она говорила, гедонисткой – она стремилась к наслаждению от своей жизни, и мужчины были одним из самых ярких его видов. Оба с грустью осознавали, что упустили ту пору неопытности, когда могли без чрезмерных сомнений найти себе супругов и стать родителями.
– Слышала, Иван тебя отговаривал от дела. Это правда? – Лиззи меняла тему и тон с рабочей на игривую, будто поворачивая с переднего канта на задний, летя на своем сноуборде по слаломной трассе.
– Правда. Чуть не поругались. Он резко против избыточного риска. В его возрасте, наверно, и я не захочу рисковать.
– Да ты и так почти в его возрасте, милый! – шутки про возраст в их диалогах уступали в популярности только шуткам про партнеров.
– А вчера он передумал, – удивленный взгляд Лиз подтолкнул Вячеслава к продолжению, – у него что-то произошло в воскресенье. Он не был в барах, и я прямо чувствовал, как он осуждает нас за это неосторожное собрание. А на следующий день сам позвонил, уверенно сказал, что с нами, и спросил, что делать.
– Я знала, что ему просто надо дать время поворчать.
Они ещё некоторое время погуляли по экспозиции, сделав пару снимков Лиззи для инстаграма, и вышли на Дворцовую площадь. Давно стемнело, был теплый зимний вечер, сырой воздух наполнял почти безветренное пространство. Лиззи взяла спутника под руку, и они пошли к Миллионной улице, куда вызвали такси. Проходя мимо Атлантов, она посмотрела на них и улыбнулась.
Михаил проснулся раздраженным. Семь утра, час до будильника, резко открыл глаза, надо было действовать, работы было много. Встав с постели в однокомнатной съемной студии, арендованной вчера через airbnb, он почувствовал тяжесть предыдущего дня: перелет в Новосибирск с пересадкой в Москве не прошел для 42-летнего тела даром. Пара бутылок пива в холодильнике должны были взбодрить. Утренние мысли были наполнены воспоминаниями образов последних дней – встреча с друзьями и коллегами в Питере, их радостные и пьяненькие лица в барах, тяжелое утро понедельника, работа над общим делом, перелет. Открывая первую бутылку, Михаил вспомнил причину раздражения. Он смог ее выразить в словах вчера, в самолете, скучая без ноутбука и прочих девайсов, убегая от суеты пассажиров в свои мысли. «Меня бесит этот Профсоюз», – ясная мысль резанула сознание, долгий глоток отвлек.
