– Привет, господа, Лиз! На нашей стороне играет эксплуатация банка, я говорил. Подставляться никто не хочет, но там большинство уже резюме расчехлили, готовы к отходу. Я резюме парней собираю, есть толковые, если что – пишите свой деманд42, направлю их, кому надо. Сейчас официально они заняты устранением распавшегося кластера базы данных – на нодах43 разные данные, как бы пытаются их согласовать. То есть, если я правильно понимаю, база у них сейчас одна, несмотря на три работающих дата-центра с крутящимися там приложеньками, один инстанс. Рисковые ребята. Миш, я тебе отправил контакты парней из эксплуатации, которые в Новосибирске, возможно, помогут с доступом в дата-центр.
– Благодарю. – хмуро ответил Михаил.
– Спасибо, Алексей. От себя добавлю: в интернете начала появляться и обсуждаться инфа о недоступности сервисов банка, о технических проблемах. Банк пока молчит, тишина. Пару часов назад открылась Московская биржа, на ней торгуются акции наших подопытных, объемы торгов стандартные, небольшие, изменений котировок в общем-то нет. Всем спасибо за работу, до скорого! – подытожил Вячеслав.
Михаил отключился от конференции и снял наушники. Сидя на диване, прислушался – где-то за стеной громко ссорились соседи, за окном гул машин с шоссе заглушал повторяющуюся уличную аудио-рекламу мастерской ремонта электроники. От Алексея пришло письмо с именами и телефонами двоих, с которыми стоило пообщаться. Дел на день было ещё много, а желание к ним приступать отсутствовало. Михаил не любил неопределенность, ещё меньше ему нравилось ошибаться в оценках – в оценках сроков с заказчиками, оценках стоимости работ, в оценках эффективности и быстроты работ систем, которые строил. Сейчас ему казалось, будто он ошибся, и это высасывало остаток сил. Михаил был уверен, что тот несуразный и неструктурированный подход, который Вячеслав выбрал в деле с согласия всех остальных, не даст результата. Можно ли остановить банк, не проникнув в дата-центры, где хостятся его сервисы, не устроив атаку, как это описывается в учебниках по компьютерной безопасности. Мягкий, слегка скоординированный саботаж как метод борьбы был Михаилу чужд и выглядел как проявление слабости, а не силы. Вспоминая армию, товарищей, с которыми провел не одну неделю в горах Кавказа, выслеживая предполагаемых террористов, он представлял, как бы они рассмеялись, расскажи он им о том, чем сейчас занимался. В этом не было героизма, борьбы, подвига.
По первому из двух телефонных номеров никто не отвечал. Проскользнула надежда, что не ответят и по второму, не придется подбирать слова, налаживать контакт.
– Михаил? – пауза без ответа подтолкнула спрашивающего к продолжению. – Я ждал вашего звонка, меня предупредил Алексей, что вы будете звонить.
– Добрый день, Илья. Алексей сказал, по какому поводу мне нужна ваша помощь?
– Вкратце да, сказал, что вам нужен доступ в дата-центр налоговой службы, я могу устроить.
– Условия? – Михаил не находил сегодня сил на этикет, собеседник заметно заикался, хотелось ускорить диалог.
– Знаете, я так устал от этой работы, вернее, не от работы – работу, технологии, я люблю. Я устал от работы на государство, на дурацкую организацию, на некомпетентных руководителей. Устал от устаревших технологий, которые они выбирают, от неуважения в конце концов. Я хочу новую работу.
– Кажется, на нашем рынке найти работу проще пареной репы. Что говорят на собесах? – лениво участвовал Михаил, теряя нить разговора.
– Я не очень хорош на собеседованиях, не получается у меня производить впечатление, находить нужные слова.
– Попробуйте не жаловаться на жизнь в первые же минуты знакомства, может быть, ситуация изменится? – терпение Михаила заканчивалось.
– Извините, вы правы. Не буду тратить ваше время. Я помогу вам без условий. У меня есть физический доступ в дата-центр, я выпишу на вас пропуск как на стажера, мы так делаем иногда с новенькими, пока их служба безопасности заказчиков проверяет. Пришлите свои паспортные данные на мой номер, в пять вечера встретимся на месте. Адрес знаете?
– Знаю, буду, до встречи. – Михаил закончил разговор. Странный собеседник почему-то не вызвал недоверие. Участие без оплаты в деле на грани или уже за гранью закона, Михаил не понимал и при обычных обстоятельствах отказался бы от сотрудничества. Но сейчас выбора не было. Не было и желания продумывать новый план, искать другие варианты. Не было вообще никаких желаний.
– Здравствуй, сынок! Так рада тебя видеть! Похудел что ли?
Михаил молча обнял мать на пороге ее маленькой квартиры. Пятиэтажный кирпичный дом середины прошлого века встретил не знавшим ремонта подъездом с проводами телевизионных кабелей, лианами висящими тут и там, тусклым освещёнием и низким потолком. В тесной прихожей Михаил оставил вещи и прошел на маленькую кухню, сел на табурет.
– Как ты, мам? – вопрос без особой надежды на ответ.
