Тиран говорил очень спокойно и ровно. Он не обращал внимания ни на своих людей, стоящих рядом, ни на бойцов из отряда Тина. «Неужели тут все так откровенно поставлено на всеобщее достояние», — ужаснулся лучник, — «неужели ложь здесь практикуется во всем и при всех. Ведь то, что сказал Эрастил — неправда, иначе бы мои друзья давно бы сдали меня».
— Завяжите руки Тину, Маку и Амадеу, — скомандовал Эрастил, — с этими воинами свободы и справедливости мне хотелось бы пообщаться наедине, — а трёх других держать здесь. Крепко держать: чтоб не убежали.
По залу пробежало раскатистое эхо.
— Зачем тебе говорить с нами наедине? — удивился Тин, — и мы не дадим тебе разлучать нас. Тебе тогда придётся просто нас убить.
— Я это и так успею, — усмехнулся Эрастил, — но я вас не разлучаю. Скоро вы сможете увидеться друг с другом, — последнюю фразу он произнёс очень спокойно, — просто именно с вами тремя мне есть о чём потолковать.
Тут же парням завязали руки. Десяток гномов вывел их из зала, повёл по коридору замка и затащил в небольшую комнатушку. Амахат, Клиф и Джеллу остались в тронном зале. Комнатушка оказалась очень маленькой, в ней едва хватило места для четверых человек. Она была битком набита какими-то дряхлыми книгами. Тиран дал бойцам знак сесть на скамью. Сам же Эрастил расположился в кресле напротив бойцов.
— Дай-ка мне меч на всякий случай, — обратился он к Харелю, не отходящему от отца не на шаг, — и стой под дверью, далеко не уходи…на всякий случай, вдруг я захочу их зарезать сразу, а к тебе у меня есть ещё одно дело — Тиран засмеялся жутким смехом, Мак и Тин вздрогнули, а Амадеу остался спокоен, ему уже похоже было всё равно.
Эрастил принял из рук сына оружие и положил его рядом с собой на книги.
— Шутка, — улыбнулся он, — когда дверь закрылась. — Раз я обещал вам что вы ещё увидитесь со своими друзьями, то, значит, вы увидитесь, я слово держу, — Тиран встал со стула.
Бойцы ещё раз оглядели соперника. Приятнее внешне он не показался друзьям и на этот раз. Однако в голове у каждого зародилась мысль о том, что человек стоявший перед ними хоть и очень нехороший, но при этом очень умный. «Не смог бы иначе такую страну держать в узде», — Подумал Мак. А внимание Тина, разглядывающего тирана с ног до головы привлекли его многочисленные цепочки и медальоны. «Наверняка неспроста он всё это носит», — думал парень, — «в каких-то наверняка есть магическая сила». Любопытство настолько охватило парня, что даже вытеснило чувство страха.
— Итак, воины из таинственных мест, — начал Эрастил мягким и спокойным голосом, — Я не знаю кто вы, откуда и зачем пришли ко мне. Могу лишь предполагать, что вы здесь благодаря таким, как Клиф и его сын. Убийцам, прикрывающимся доброй маской спасителя страны.
Последняя мысль даже не удивила бойцов, они догадывались, что можно было бы услышать от своего врага.
— Нет, — твёрдо ответил Тин, — но Эрастил даже не стал его слушать.
— Вы не выйдете отсюда без моей воли, друзья мои, — проговорил тиран, — но давайте говорить друг с другом начистоту.
— Да как с тобой можно говорить, если на твоих глазах только что сына убили, а ты и не пошевелился!? — вскричал Амадеу.
— Спокойно, — парировал Эрастил. — я не думаю, что он бы пришелся вам по душе, если бы вы пообщались с ним, в отличии, например, от Хареля.
— Возможно, — согласился Тин, — но сына-то убивать…
— Не в нём дело, — прервал парня Эрастил, — у меня к вам есть деловой разговор. А сейчас я, хоть меня и называют Императором Лжи, я буду Императором Правды. Вы ведь мне очень даже близки. Хоть мы с вами и по разные стороны. И друг против друга.
Бойцы вытаращили на Эрастила глаза. Он улыбнулся.
— Эх, ребята, — неожиданно задушевно-мягким голосом проговорил тиран, — да я ведь раньше был таким, как вы сейчас.
— Да не надо тут, — разозлился Амадеу, но тиран и на этот раз не дал никому говорить.
— Да я был таким же, как вы, — продолжал Эрастил, — молодым, сильным, восемнадцатилетним, верил в справедливость добра и торжество истины.
— Не верю, — резко сказал Тин.
— Пожалуйста, не перебивай, — вдруг попросил тиран самым добрым голосом. Бойцы были от этого просто в шоке.
— Вот вы мне не верите, но это и есть самая настоящая правда… И говорю я вам это, чтоб объяснить мою историю. Главный хувентудец сделал паузу после чего продолжил. Родился я в Атуали, в семье Халуса, простого солдата. Моя мать умерла, когда мне было всего три года. Отец мой всегда находился на службе. И очень нелегко ему там приходилось: приближенные Каха, тогдашнего императора, постоянно избивали его. Домой он приходил всегда с огромными синяками. А я все это время сидел у себя дома с сестрой отца, и все время плакал, жалея папу. Но его сестра была злой женщиной, она постоянно кричала на меня, а я этого очень не любил. И вот так, на постоянных слезах и обидах, я вырос. Но я не злился на всех людей, я думал, что во всем виноваты император и его приближенные.
