– Всё, что я вижу, всё, что мне удаётся узнать, я записываю сюда, чтобы потом поделиться с другими. Это походная, остальные дома. Я мечтаю о том, чтобы обучать других носителей Дара, и очень скоро я начну осуществлять эту мечту. Вот найду этот таинственный источник, скрытый в Черногорье, и начну. Я так для себя решил. А моя Альба мне поможет.
– Кто это, Альба?
– О, это моя дочь, – Вессер расплылся в улыбке, – моя дорогая Альба. Она – чудо. У неё невероятный талант к магии, больше моего раз в сто. Она моя первая ученица и соратница. И она эмпат, ко всему прочему. Её обаянию невозможно сопротивляться. Если кто и объединит нас, это точно будет она.
– Ты что же правда хочешь для своей дочери такой судьбы? – ужаснулась Натлика.
– Какой «такой»?
– Судьбы проклятой.
– Что за глупости? Сила – не проклятье. Её не нужно стыдиться. Она дар, благодаря которому наш мир станет лучше и справедливее. И да, я хочу, чтобы моя дочь была к этому причастна.
– Сила – проклятье! – сорвалась Натлика. – Скверна! Грязь, которую не отскрести! Посмотри, что она сделала со мной!
Горячность Натлики смутила Вессера, но ненадолго.
– Послушай, – осторожно начал он. – Не знаю, что с тобой произошло, но я мог бы тебе помочь. Шрамы, что на твоём лице, их можно исцелить. Я могу это сделать.
– Нет! Ни за что. Скверна не коснётся меня! Я придушила её внутри и не позволю ей дотянуться до меня снаружи. Эти шрамы мои, эти шрамы – я! Проклятию меня не достать, видишь? – Натлика подняла руки перед собой, рукава её балахона задрались, обнажив тёмные браслеты.
– Так ты маг? – ахнул Вессер. – Кто это с тобой сделал? Кто заковал тебя?!
– Я сама себя заковала. Проклятие меня не достанет.
– Но зачем? – пролепетал Вессер, совершенно сбитый с толку. – Что тебя заставило надеть эту дрянь?
И Натлика во внезапном порыве рассказала Вессеру свою историю. Пусть этот глупый человек поймёт, чем оборачивается его проклятая Сила. Пусть узнает, как коварно бывает проклятие. И пусть спасётся да дочку спасёт, пока не поздно. В конце концов, именно ради этого Натлика продолжает жить, чтобы проклятые могли спастись от скверны, окутавшей их.
Но проклятый глупец ничего не понял.
Дослушав рассказ, он начал рассуждать о случайностях, жестокости и страхе, что ведут к трагедии. Говорил, что проклятие не виновато, и Натлика не виновата, виноваты лишь страх и жестокость. Что Силы не нужно бояться, что её нужно использовать. Что её прекрасные браслеты – великое зло, а тёмная руда – сокровище, которое сделает мир лучше. Что Натлика должна позабыть о том, что произошло той ночью и жить, будто бы ничего и не было. Шрамы на её лице он исцелит, как только она позволит, а шрамы её души зарастут, когда она примет то, что невиновна, и простит себя. А браслеты, что уже разбросаны по миру, они соберут и уничтожат. Всё исправимо.
Натлика не стала с ним спорить, только слушала его и молчала. Спор не имел никакого смысла. Мага Вессера уже нельзя было спасти. Скверна полностью овладела им.
– Я покажу тебе дорогу, – сказала Натлика. – Но завтра утром, сейчас уже поздно туда идти. Можешь переночевать у меня в доме, а утром я тебя проведу.
– Отлично! Благодарю! Я очень рад, что достучался до тебя. Это правильно, ты сама увидишь. Мы всё исправим. Много добрых дел можно будет сделать, овладев этим источником.
Распрощавшись со стариком, имени которого так никто и не спросил, и клятвенно пообещав заглянуть к нему в гости при случае, они продолжили путь.
– Ну что, – Марис, обернулся и убедился, что старик скрылся из виду, – я нас поздравляю, история начинает проясняться. Думаю, всем понятно, что, если в кузнице кто-то и погиб, то это явно была не Натлика?
– Очевидно же, – поддержал Сергос.
– Я думаю, кто-то всё же там погиб, – задумчиво проговорила Альба, – она не всё выдумала. Только перевернула. Ивон погиб, в пожаре или как-то иначе, но погиб. А она надела его личину. И она солгала старику, что не виделась с моим отцом.
– Виделась, определённо, – кивнул Марис. – И он говорил с ней о тебе. Слушай, без обид, твой отец каждому встречному рассказывал о тебе и о твоей Силе?
– Почему каждому? Этот старик, он же безобидный, они просто разговорились. А Натлика, она вообще одна из нас, как он мог подумать о чём-то плохом?
– То есть каждому? – Марис был неумолим.
– Мой отец хотел, чтобы мы все жили в мире, маги и обычные люди. Он не считал, что Силу нужно скрывать, – Альба была смущена.
– Альба, я тоже не считаю, что мы должны скрываться! Но вот так кричать об этом на каждом углу, – Марис всплеснул руками. – Странно, что беда не случилась раньше. Этот мир нам не рад. Мы должны быть осторожны!
Альба скрестила руки на груди, её губы подрагивали, и Сергос решил, что этот разговор нужно прекращать.
– Ладно, Марис, чего сейчас это обсуждать? Кто должен быть осторожен, кто не должен…
– Марис прав, – сдавленно проговорила Альба, прервав Сергоса.
Выглядела она так, будто бы вот-вот расплачется, но следующие её слова прозвучали уже спокойнее.
