– Ты и так только и делаешь, что меня защищаешь, – кажется, она смутилась. – Под заклятие это ещё угодил… Как, кстати, бок? Болит?
– Ну, саднит чуток. Пустяки, – Сергос отмахнулся.
Потом, не удержавшись, добавил:
– А когда я думаю о том, что одна прекрасная девушка спасала меня и переживала обо мне, то я и вовсе начинаю любить эту царапину.
– Так, всё, пошли! Нормальная деревня. Огней, правда, много и шевеление какое-то, ну, может, праздник какой, – прогромыхал как обычно не вовремя вернувшийся Марис.
Альба живо перевела всё внимание на него, никак не отреагировав на слова Сергоса. И Сергос не мог на Мариса за это злиться. Сам хорош, нашёл время такие разговоры заводить!
– Быстро ты, – только и сказал он.
Через три десятка шагов по тропинке они вышли из долины реки и перед ними замаячили огоньки деревни.
– Странно у них тут, – заметил Сергос, когда они подошли ближе. – Хоть бы дозорных поставили. Вообще, что ли, ничего не боятся?
– А чего им бояться тут? Если дань исправно платят, то разбойники и не лютуют, ещё и под защиту возьмут.
– А если не платят?
– Так и не было бы уже этой деревни здесь, с землёй бы сравняли, – пожал плечами Марис. – Хотя дозорных, конечно, бы надо было поставить. Вдруг зверь какой забредёт. Ну, у них тут, поди, праздник какой, вон народу сколько, точно вся деревня собралась, может, расслабились чуток. Посмотрим сейчас.
Народ толпился и рассмотреть, что происходило на площади, не удавалось даже с высоты роста Мариса. Он дёрнул первого попавшегося мужика, уже явно принявшего чего-то горячительного.
– А подскажи-ка, мил человек, что у вас тут за праздник?
Мужик икнул и осклабился беззубым ртом.
– Дык ведьму жгём!
Марис изменился в лице, весь вытянулся, пытаясь разглядеть площадь через толпу.
Деревенский житель, разгорячённый вином, продолжил:
– Её, стерву, наш староста подобрал, в дом к себе взял, за жену держал, а она давеча придушила его во сне и с дружком своим сбежать пыталась. Тут-то их и накрыли. Гадёныш убёг, правда, но хоть это отродье накажем!
Марис уже не слушал его, продирался через толпу. Альба бросилась за ним.
Через площадь тащили белокурую девочку-подростка. Она рыдала и упиралась, за что получила несколько тычков в спину от своих пленителей. На руках, дополнительно связанных верёвкой, блестели браслеты. В центре площади ждал сложенный у столба костёр.
– Ребёнок же ещё совсем, – взгляд Мариса стал звериным. – Ублюдки!
Раздался хлопок, что-то полыхнуло. Сергос успел схватить Альбу за руку и притянуть к себе, укрывая. За хлопком последовал второй, вокруг стало темно от поднявшейся в воздух чёрной не то пыли, не то золы. От неё слезились глаза и драло горло. Толпа зашлась в едином приступе кашля, сквозь который послышался мальчишеский голос: «Бежим!». И следом лающим басом: «Держи их! Уходят!»
– Марис! Кх-кхе, – Сергос никак не мог откашляться. – Предупреждать надо!
К басу добавилось женское визгливое: «Уйдут окаянные! Держи их!»
Альба что-то промычала, уткнувшись Сергосу в грудь, и тоже закашлялась.
– Это не я, – сдавленно прохрипел Марис.
Сергос не успел удивиться. Людская масса пришла в движение, увлекая и их за собой.
Когда пыльное удушливое облако рассеялось, стало понятно, что произошло. Девочка сбежала, а разъярённые деревенские жители с воплями неслись к лесу, в котором, как кто-то видел, она скрылась со своим внезапным спасителем.
– Надо за ними, – Альба тяжело дышала, – помочь. Толпа растерзает их, если догонит.
– Спалить бы этих зверей, и вся недолга! – бросил Марис уже на бегу.
Его не нужно было долго уговаривать.
Кто-то закричал: «Они к озеру побегли, как пить дать!». Толпа, растянувшись ловчей сетью, двинулась по берегу реки. Мелькали огни факелов, со всех сторон доносилось: «Найдём! Не спрячутся!»
– Что делать-то? Ты можешь им всем глаза отвести? Не драться же с ними.
– Не знаю, Сергос! Я бы и подрался, – Марис огляделся. – Только не говори мне, что это мирные жители.
– Ну, не резню же тут учинять!
– Погнали вперёд, вон туда, где самые ушлые, – решил Марис. – Там разберёмся.
Они почти догнали толпу. Почти, потому что старались держаться немного поодаль и не привлекать лишнего внимания. Воздух вдруг стал очень влажным, ложащимся на кожу липким потом. За деревьями показалось озеро.
Вода в нем кипела.
Волны поднимались едва ли не до макушек окружающих деревьев, рассыпались искрящимися в лунном свете брызгами и собирались вновь. Ветер таких не поднимает. Да и не было его, ветра. Только серебристые силуэты мелькали в воде.
– Весёлые у них тут ундины, – отметил Марис. – Резвятся, так резвятся.
Тот, кто был у деревенских за главного, снова рвал глотку: «Братцы! За мной, за мной! Они в гротах за озером хотят отсидеться, то как пить дать. И волну вон подымают колдовством своим чёрным. Только когда мы, рыбаки, воды боялись-то!»
